Можно было спросить, как у нее прошли разговоры по квесту. Скорее всего, так бы поступил рациональный Полька. Это было бы логично и правильно с точки зрения логики. С точки зрения логики, однако, я всегда творил лютую хрень. Потому что я не любил логику. Самый странный программист — это нелогичный программист. Мне нравилось быть странным. Обычно именно странный подход оказывается наиболее рабочим.
Я не хотел говорить вообще. Хотелось просто сидеть в тишине, без лишнего шума. Сидеть рядом с Алисой. А весь остальной мир пусть подождет. Остальное не важно.
Последняя мысль затронула какие-то давно забытые воспоминания. Пальцы аккуратно, опасаясь нарушить тишину, коснулись струн. Звонкая медленная мелодия полилась по ночному городу.
Сыграна была первая часть произведения. С постоянным изменением наполненности такта нотами. Медленно. Потом быстро. И отделение от второй при помощи четырех "полумертвых", как я их называл, нот.
Вторая часть чуть более яркая. Почему-то она мне всегда казалась… не знаю. Неживой, что ли?
Наконец, начался куплет. Я запел слова, которые не до конца понимал. Давно, сотни и тысячи лет назад прочитанный перевод уже выветрился из головы. Но я знал главное.
Остальное не важно.
Я сидел на крыше виртуального трактира в виртуальном мире. Но с самой реальной, самой настоящей Алисой. Пел и играл. Остальное не важно.
Остальное не важно…
— Ну давай, давай, где там твоя старая шутка? Давай, скажи "Доброе утро". А потом "И вовсе я не издеваюсь".
В связи с внезапно наступившим воскресеньем, Полька с Алисой зашли в игру с раннего утра. Алиса вчера вышла сегодня, и когда успела нормально выспаться за шесть часов я совершеннейше не представляю.
Я выспаться не успел, но настроение в целом было хорошее. А все почему? А потому что похмелья нету! Не скажу, что я по нему сильно скучал, но в этот раз ожидал хоть каких-то его признаков. Не знаю, с чем связано его отсутствие. Может, с тем, что коньяк был явно качественный. Провинциальному неизвестному музыканту в реальности на такой оставалось только пускать слюнки. Поэтому хрен знает, может, после дорогого алкоголя похмелья не бывает.
А может это все потому, что я, еще не проснувшись, допил оставшуюся четверть бутылки.
Не знаю, не знаю…
— Дим, успокойся. Я ничего не собирался говорить.
— Но точно думал. Я тебя знаю.
Какое-то время мы со старым другом сверлили друг друга взглядами. Многие, кстати, удивляются, почему мы продолжаем называть себя друзьями. Судя по нашим беседам, мы, как минимум, неприятели. Но… не знаю. Мне кажется, в этом и есть весь смысл дружбы. Мы можем друг друга чуть не матом крыть, подшучиваем практически безостановочно. Но при этом в случае необходимости можем объединиться и дружно вдарить кому-нибудь в грызло.
Потом, правда, устроим спор на тему "Кто сильнее вдарил?", но это уже совсем другая история…
— Давайте все-таки вернемся к главной теме нашего собрания. Кто что узнал?
— Тебе осталось еще очки поправить и ручки на коленки положить. Вылитая девочка-отличница.
— Поль, не обращай внимания. Дима у нас, кажется, не выспался.
— Конечно, столько бухать-то!
— Я чуть-чуть! На донышке…
— И все же я согласна. Кто что узнал?
Я коротко, не вдаваясь в особые подробности, пересказал все три истории. Незадавшийся военный Берк Варкид, неполучившийся маг-лекарь Ведл Аэркрафт и обычный, хотя и выдающийся недюжинной силой, Йорп Мареш.
Потом показал своему раздвоившемуся Ватсону все три письма и непонятный медальон. Правда, не сказал, откуда они у меня. Вернее, соврал, что семьи погибших (тьфу ты! Потерявшихся. Там за возвращение живых "дитяток" дают какие-то бонусы, говорят) сами мне всю эту макулатуру вместе с металлоломом сбагрили. А что? Надо поддерживать авторитет своего питомца-клептомана.
Затем мои доблестные помощники рассказали свои столь же доблестные и столь же скучные истории. Я честно пытался запомнить хотя бы имена остальных потерявшихся ребят, но, откровенно говоря, получилось слабо. Помню, что одного звали почти как мою любимую минералку. Борж. Кстати, боржоми отлично от похмелья помогает.
Ах, да! Был еще полуаристократ Хулиан.
Короче, ассоциации — вещь! Всем советую.
— Так. Интересно.
— И что же ты тут нашел такого интересного? Поделись, потому что лично я ничего не понимаю.
— А в этом-то и самое интересное. Я тоже ничего не понимаю.
— Блин. Алис, на тебя вся надежда.
— А что вы так на меня смотрите? Я тоже ничего не понимаю. И вообще, я не хочу ничего решать. Моя хата с краю.
С последними словами Алиса сложила из ладошек над головой крышу импровизированной "хаты" и чуть отодвинула свой стул.
— Итак, что нам понятно? Воронов.
В этот момент я перестал неистово тянуть руку и самым "пионерским" голосом, который имелся в моем отнюдь не скудном арсенале ответил:
— Нам понятно, что вообще нифига не понятно.
— Молодец, Воронов, садись, два.
— Ты мне сейчас мою химичку школьную напомнил. Брр, аж страшно стало! Ну кто так делает? Это детская травма!
