Деревянная дверь отворилась без скрипа и жалоб, а затем зашипела лампа, хотя человечек ни к чему не прикасался. Воробушек, Кай и Цзянь последовали за ним внутрь. Они обогнули гигантский стеклянный поплавок, поднялись по трем ступенькам и вошли в комнату с одиноким длинным столом и увешанной полками стеной. Светящиеся проволочки засияли, словно разбуженные их движениями. Товарищ Стеклянный Глаз поставил подарки. Он указал на битком набитую, но при том вовсе не захламленную комнату и произнес:
— Пожалуйста, осматривайтесь.
— Учитель, — сказал Кай, — вас в основном интересует свет?
— В свое время так и было, — сказал человечек. — Но когда я вернулся с перевоспитания, то обнаружил, что мои запасы медной проволоки пропали. Во время Большого скачка люди взломали мою дверь и вынесли весь металл. Помните же лозунг «Борьба за производство 10,7 миллиона тонн стали». Когда Председатель Мао велел деревням проводить индустриализацию, соседи разыскали весь мой хлам, даже измеритель напряжения, коллекцию батареек, стенопы и металлические катушки, а о кастрюльках и металлических ложках я и не говорю, и скормили их плавильне, которую вы увидите в пятидесяти шагах к востоку отсюда. Они умудрились выработать удивительное количество стали, но, к сожалению, в дело она вся не годилась. — Он повел плечами, и одна из лампочек зашипела, померкла и затем вновь ярко засияла. — Когда меня освободили, все мои соседи пришли и заявили: «Ну разве не позор это, учитель Ай Ди Шэн, что вас тут не было, чтобы помочь нам с закрытием квоты по стали?» И тогда я обрадовался, что мне не пришлось лично сдавать все мои шпатели и провода, а к тому же обручальное кольцо матери и немецкую пивную кружку, которую отец много лет назад привез из Дюссельдорфа, и мой велосипед. Порой лучше не прощаться.
Человечек перевел дух и смерил взглядом длинный стол, на котором лежало всего несколько вещей.
— Подойдите-ка и посмотрите на мои глаза, — сказал он.
Он поднял маленький шкафчик, поставил его перед ними и выдвинул ящик, плавно скользнувший вбок, словно скрытое крыло. На мятой, местами прорванной бумаге, ровными рядами по восемь штук были выложены глаза. Автоматически зажглась, затрещав, еще одна лампочка. Глаза были рассортированы по спектру от черных до карих радужек, каждый — с тонким переплетением линий, бороздок и впадин. Это были полые полусферы, которые, как сказал Стеклянный Глаз, предполагалось надевать на нерабочий глаз или на сферу, вживленную в глазницу.
— Эти для правой стороны, — сказал он и выдвинул второй ящичек, скользнувший в противоположном направлении. Появилось еще сорок стеклянных глаз. — А эти для левой. Все они парные, но хранить их я предпочитаю по отдельности.
Воробушек, загипнотизированный игрой цветов и небывалым, приводившим его в замешательство чувством, будто глаза его осматривают, склонился ниже.
