Ребекка старательно отводила глаза. Волосы ее совсем растрепались, закрыв пол-лица.
— Мне не хватает Элизабет, — неожиданно грустно сказала она. — И тебя тоже.
Я не ответил.
— Я звонила.
— Знаю.
— Хотела утешить тебя. Чем-то помочь.
— Прости.
Мне в самом деле стало стыдно. Ребекка так дружила с Элизабет! Пока мы не поженились, они вместе снимали квартиру. Я мог бы перезвонить ей тогда, поговорить или даже пригласить в гости, но…
Горе эгоистично.
— Элизабет говорила, что вы угодили в небольшую аварию, — начал я. — Она сидела за рулем и нечаянно отвлеклась. Это правда?
— Какая теперь разница?
— Есть разница.
— Какая?
— Чего ты боишься, Ребекка?
Теперь молчала она.
— Так была авария или нет?
Ее плечи внезапно ослабли, с них будто сняли какой-то невидимый и все же очень тяжелый груз. Глубоко вздохнув, Ребекка опустила голову:
— Не знаю.
— Как это не знаешь? Тебя что, там не было?
— Вот именно. Ты тогда уехал, Бек, а она пришла ко мне однажды вечером, вся в синяках. Я спросила, что случилось, Элизабет рассказала про аварию и умоляла соврать, будто мы были вместе, если кто начнет интересоваться.
— А кто-нибудь интересовался?
Ребекка наконец-то подняла глаза:
— Я думаю, она имела в виду тебя.
Я попытался переварить услышанное.
— Так что же случилось на самом деле?
— Я не спрашивала. Да она бы и не рассказала.
— Вы не пошли к врачу?
— Элизабет не захотела. — Ребекка испытующе посмотрела на меня. — И все-таки я не понимаю. Почему ты заинтересовался этим именно сейчас?
«Не говори никому».
— Просто пытаюсь разобраться.
Она кивнула, хотя видно было, что не поверила. Да уж, лжецы из нас никудышные…
— Ты ее фотографировала?
— Фотографировала?
— Ее увечья. После аварии.
— О господи, нет. Зачем?
Хороший вопрос. Я сидел и обдумывал его. Не торопясь.
— Бек?
— Да?
— Ты выглядишь ужасно.
— А ты нет.
— Я влюблена.
— Тебе идет.
— Спасибо.
— Он хороший человек?
— Самый лучший.
— Тогда он тебя заслужил.
— А как же!
Ребекка наклонилась и ласково поцеловала меня в щеку. На душе сразу потеплело.
— Все-таки что-то случилось, правда?
Наконец-то я мог ответить честно.
— Не знаю.
Шона сидела в шикарном офисе Эстер Кримштейн. Закончив говорить по телефону, Эстер положила трубку и сказала:
— Немногое удалось узнать.
— Его не арестовали? — спросила Шона.
— Нет. Пока нет.
— Чего они хотят?
— Насколько я могу предположить, Бека подозревают в убийстве жены.
— Бред какой-то! Он попал тогда в больницу и рыдал там не переставая. Элизабет убил этот придурок Киллрой!
— Не доказано, — ответила Эстер.
— Что не доказано?
— Келлертон подозревался как минимум в восемнадцати убийствах. Сознался он в четырнадцати, доказать удалось двенадцать. Вполне достаточно. Я имею в виду, для пожизненного срока.
— Все уверены, что именно он убил Элизабет!
— Поправка: все
— Все равно не понимаю. Как им только могло прийти в голову, что Бек…
— Не знаю. — Эстер закинула ноги на стол и потянулась. — Пока не знаю. Придется держать руку на пульсе.
— Это как?
— Во-первых, предположить, что твой друг под колпаком у ФБР. Они записывают его телефонные разговоры и так далее.
— Ну и что?
— Ничего себе «ну и что»!
— Он невиновен, Эстер. Пусть следят.
Эстер возвела глаза к потолку и покачала головой:
— Святая наивность!
— Почему, черт возьми?
— Да потому что они, если захотят, способны состряпать обвинение даже на основании того, что он ест яйца на завтрак! Передай ему, чтоб был осторожней. И это не все. Фэбээровцы готовы землю рыть, чтобы посадить твоего Бека.
— Зачем?
— Не знаю, но у них явно зуб на него. И зубу этому восемь лет. Поэтому, выходит, они уперлись, а упертые ищейки — это самые мерзкие, беспринципные и попирающие все законы ищейки.
Шона выпрямилась в кресле, вспомнив о странных сообщениях от «Элизабет».
— Что? — спросила Эстер.
— Ничего.
— Не морочь мне голову, Шона.
— Я не твой клиент.
— Ты имеешь в виду, Бек что-то недоговаривает?
Шона застыла, пораженная новой идеей. Она покрутила ее в голове и так и эдак, пытаясь сообразить, есть ли в ней смысл.
Смысл вроде бы был, хотя Шоне страшно хотелось, чтобы она оказалась не права.
— Мне надо идти, — вскочив, пробормотала она.
— Что за пожар?
— Бегу к твоему клиенту.
Специальные агенты Ник Карлсон и Том Стоун устроились на той самой кушетке, которая так много значила для Дэвида Бека. Ким Паркер, мать Элизабет, сидела напротив, неестественно выпрямившись и сложив руки на коленях. Лицо — застывшая восковая маска. Хойт Паркер расхаживал по комнате.
— Что случилось и почему нельзя было просто позвонить? — спросил он.
— Нам необходимо задать вам несколько вопросов, — ответил Карлсон.
— О чем?
— О вашей дочери.
Родители Элизабет заледенели.
— Если точнее, о ее отношениях с мужем, доктором Дэвидом Беком.
Супруги обменялись взглядами.
— А в чем дело? — снова спросил Хойт.
— Это касается текущего расследования.
— Какого еще расследования? Нашей дочери нет в живых уже восемь лет. Ее убийца давно сидит в тюрьме.
— Пожалуйста, детектив Паркер, давайте сотрудничать. Мы ведь все в одной лодке.
В комнате наступила мертвая тишина. Тонкие губы Ким задрожали. Хойт посмотрел на жену и кивнул.
