Карлсон сфокусировал взгляд на Ким:
— Миссис Паркер, как бы вы описали отношения между вашей дочерью и ее мужем?
— Дети были очень близки, очень любили друг друга.
— И никаких проблем?
— Никаких.
— Вы можете назвать вашего зятя агрессивным человеком?
Ким пораженно взглянула на Карлсона:
— Нет.
Сыщики посмотрели на Хойта. Тот кивком выразил согласие со словами жены.
— Не было случая, чтобы он ударил вашу дочь?
— Что?!
Карлсон попробовал мило улыбнуться.
— Вы не могли бы просто отвечать на вопросы?
— Никто, — сказал Хойт, — никогда не бил мою дочь.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Карлсон снова поглядел на Ким:
— Миссис Паркер?
— Они обожали друг друга.
— Я понимаю, мадам, да только многие любители помахать кулаками клянутся, что обожают своих жен.
— Дэвид никогда не трогал Элизабет.
Хойт перестал расхаживать по комнате, остановился перед детективами и спросил:
— Чего вы, собственно, добиваетесь?
Карлсон взглянул на Стоуна:
— С вашего позволения, я продемонстрирую вам несколько снимков. Они не слишком новые, но крайне важные.
Стоун передал Карлсону конверт. Карлсон открыл его и одну за другой разложил на кофейном столике фотографии избитой Элизабет, внимательно наблюдая за реакцией. Ким, как и следовало ожидать, залилась слезами, Хойт побледнел.
— Что это за снимки? — вполголоса поинтересовался он.
— Вы видели их ранее?
— Нет.
Хойт посмотрел на жену. Та неожиданно кивнула:
— Я видела синяки.
— Когда?
— Точно не помню, незадолго до смерти Элизабет. Впрочем, тогда они уже были менее, — она замялась, подбирая слово, — менее выражены.
— Ваша дочь рассказала, где поранилась?
— Да, сказала, что попала в автомобильную аварию.
— Миссис Паркер, мы связались со страховой компанией. Элизабет никогда не обращалась туда по поводу дорожной аварии. Мы также проверили полицейские архивы. Никто в тот день не заявлял о происшествии, наши люди не нашли никаких протоколов.
— К чему вы ведете? — осведомился Хойт.
— Да к тому, что ваша дочь не попадала в автокатастрофу. От кого она, спрашивается, заработала синяки?
— Вы считаете, от своего мужа?
— Мы работаем над этой версией.
— У вас есть для нее основания?
Сыщики заколебались. Хойт догадался, что они не ответят в присутствии Ким по двум причинам: она — лицо гражданское и вдобавок женщина.
— Дорогая, ты не возражаешь, если я поговорю с агентами сам?
— Нисколько. Я буду в спальне.
На дрожащих ногах Ким двинулась к лестнице. Когда она исчезла из виду, Хойт сказал:
— Итак, я вас слушаю.
— Мы считаем, что доктор Бек не просто избивал вашу дочь, — сказал Карлсон, — мы считаем, что он ее убил.
Хойт переводил взгляд с Карлсона на Стоуна и обратно, словно пытаясь понять, не шутят ли они. Потом уселся в кресло и попросил:
— С этого места поподробнее.
Что же скрыла от меня Элизабет?
Шагая вниз по Десятой авеню по направлению к парковке, я пробовал заставить себя думать об этих фотографиях как о свидетельствах автомобильной аварии. Не вышло. Вспомнилось, насколько беззаботно жена отзывалась о том происшествии. Ну стукнулись, ну разъехались. С кем не бывает? Когда я пытался вытянуть из нее хоть какие-нибудь подробности, Элизабет просто переводила разговор на другое.
А теперь все оказалось выдумкой.
Я мог бы заявить, что Элизабет никогда меня не обманывала, но в свете последних открытий это прозвучало бы глупо. Скажем так: это была первая ложь, о которой я узнал. Видимо, мы оба имели свои секреты.
Недалеко от парковки мне встретилось нечто странное. Или, вернее сказать, некто странный. Там на углу переминался с ноги на ногу человек в дубленке.
Он смотрел прямо на меня.
Человек казался ужасно знакомым. Нет, не моим личным знакомым, а кем-то, кто уже попадался на глаза, причем не далее как сегодня утром. Где я мог его видеть? Дежавю?
Перебрав в памяти утренние события, вспомнил, что тип в дубленке встретился мне часов около восьми на заправке, куда я заскочил выпить чашечку кофе.
Или это был не он?
Нет, конечно не он! Я отвел глаза и поспешил на стоянку. Служитель по имени Карло — во всяком случае, так гласил его значок — смотрел телевизор, поглощая сэндвич, и прошло не менее полуминуты, прежде чем он соизволил обратить на меня внимание. Нехотя отряхнув крошки с рукава, Карло пробил парковочный талон, взял деньги и выдал мне ключ от машины.
Когда я вышел из будки служителя, незнакомец все еще торчал на своем месте.
Идя к машине, я изо всех сил старался не коситься на него, но, выехав на Десятую авеню, подозрительно уставился в зеркало заднего вида.
Тип в дубленке даже не глядел в мою сторону. Я следил за ним, пока не свернул за угол. Он ни разу не обернулся. Паранойя. Я становлюсь параноиком.
Почему же Элизабет лгала мне?
Ничего не идет на ум.
До прихода нового сообщения оставалось еще три часа. Целых три часа. Нужно было как-то отвлечься. Мысль о том, что сейчас происходит на другом конце Всемирной паутины, там, где сидит мой анонимный отправитель, сводила с ума.
Вообще-то, я знал, что следует делать. Просто оттягивал неизбежное.
