Линч нажал какую-то кнопку. Богарт вернулся. Когда он снова обратился к Шоне — Ингрид Бергман, та выглядела лет на семьдесят.
— Программа постепенного взросления, — объяснил Фаррелл. — Обычно используется при розыске пропавших детей, продается в любом магазине. И точно так же можно изменить любую часть облика Шоны — прическу, цвет глаз, форму носа. Сделать губы тоньше или пухлее, нанести куда угодно татуировку.
— Спасибо, Фаррелл, — произнесла Шона, поглядев на него так выразительно, что понял бы даже слепой.
Линч слепым не был. Поэтому, извинившись, он встал и отошел на достаточное расстояние.
— Я вспомнила свою недавнюю фотосессию, — объяснила Шона. — Один из снимков вышел прекрасно, заказчику страшно понравилось, да вот беда — я потеряла сережку. Мы принесли отснятые материалы сюда, Фаррелл нажал пару кнопок, и — вуаля! — сережка на месте!
Я потряс головой.
— Понимаешь, Бек, ФБР считает, что ты убил Элизабет, хотя и не может этого доказать. Эстер говорит, что они пойдут на все, лишь бы упечь тебя за решетку. Вот я и подумала: а что, если это они посылают сообщения, чтобы вывести тебя из равновесия?
— А «час поцелуя»…
— Ну и что?
— Как они могли о нем узнать?
— Я знаю о нем. Линда знает о нем. Держу пари, знает Ребекка и, вероятно, родители Элизабет. Кто угодно мог проболтаться.
У меня в глазах закипели слезы. Стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал, я спросил:
— Итак, ты считаешь, что все это — розыгрыш?
— Не знаю, Бек. Правда не знаю. Давай рассуждать здраво. Если Элизабет жива, то где она пропадала все эти восемь лет? Почему восстала из могилы именно сейчас, когда ФБР обвиняет тебя в ее гибели? И в конце концов, неужели ты и вправду веришь в возвращение с того света? Да, ты хотел бы, чтобы она ожила. Черт, я сама бы этого хотела! Но если мыслить объективно: чья версия более правдоподобна — твоя или моя?
Я шагнул назад и упал в кресло. Сердце колотилось, надежда таяла так же стремительно, как и появилась.
Розыгрыш. Неужели все случившееся лишь злой розыгрыш?
Обосновавшись в студии Ребекки Шейес, Ларри Гэндл достал мобильный телефон и позвонил жене.
— Буду поздно.
— Не забудь принять лекарство, — напомнила Пэтти.
Гэндл страдал легкой формой диабета, заставлявшей его соблюдать диету и пить таблетки. Разумеется, никакого инсулина.
— Приму.
Эрик Ву, нацепив свои неизменные наушники, аккуратно расстилал около двери виниловую пленку.
Гэндл попрощался с женой и натянул пару латексных перчаток. Обыск обещал быть долгим и тщательным. Как и большинство фотографов, Шейес хранила тонны негативов. Четыре металлических шкафа, полные пленок. Успев изучить расписание Ребекки, взломщики знали, что она заканчивает съемку в другом месте и вернется в студию примерно через час. Времени в обрез.
— Знаете, чего нам не хватает? — хмыкнул Ву.
— Чего?
— Хотя бы намека на то, что мы ищем.
— Бек получает зашифрованное сообщение. Его реакция? Впервые за восемь лет он мчится навестить подружку жены. Мы просто обязаны выяснить, в чем тут дело.
Ву посмотрел сквозь Гэндла и спросил:
— А почему бы просто не дождаться ее и не спросить?
— Мы и это успеем, Эрик.
Ву кивнул и отвернулся.
Гэндл заметил в фотолаборатории длинный металлический стол. Подошел, пощупал. Крепкий, и размер подходящий, как раз чтобы положить кого-нибудь в полный рост и привязать к ножкам руки и ноги.
— Много у нас скотча?
— Хватает, — ответил Ву.
— Сделай мне одолжение, перестели пленку вот сюда, под стол.
Полтора часа до сообщения.
Возможности компьютера, продемонстрированные Линчем, буквально оглушили меня. Словно я рухнул в нокауте и не встал даже при счете «десять». Но, странное дело, прошло не так уж много времени, как я оторвал задницу от пола и снова запрыгал по рингу.
Мы ехали ко мне в моей машине. На этом настояла Шона, лимузин должен был забрать ее через несколько часов. Похоже, она не столько переживала за меня, сколько не хотела возвращаться домой.
— Что-то не стыкуется, — сказал я.
Шона повернулась в мою сторону.
— ФБР считает, что я убил Элизабет, так?
— Так.
— Тогда зачем они шлют сообщения якобы от ее имени?
Шона медлила с ответом.
— Подумай сама, допустим, перед нами хитрый трюк, чтобы заставить меня признаться. Ведь если бы я убил Элизабет, то тут же сообразил бы — это липа!
— Психологическая атака, — предположила Шона.
— Бессмысленно. Если хочешь потрепать мне нервы, лучше пришли письмо от имени… я не знаю… скажем, свидетеля моего преступления.
Шона задумалась.
— Я полагаю, они просто пытаются сбить тебя с толку, Бек.
— И все-таки это нелогично.
— Возможно. Сколько осталось до следующего сообщения?
Я взглянул на часы:
— Двадцать минут.
Шона откинулась на спинку сиденья:
— Поглядим, что там.
Эрик Ву подключил ноутбук в углу фотостудии.
Сперва он проверил рабочий компьютер Бека. Выключен. И неудивительно: на часах начало девятого, клиника давно закрыта. Ву подсоединился к домашнему компьютеру. Несколько секунд все было спокойно. Затем…
— Бек только что подключился к Сети.
Гэндл подскочил к Эрику:
— А мы не сможем увидеть сообщение раньше его?
— Было бы неплохо, но…
— Что?
