Меня заставило затормозить простое совпадение. Несколько дней назад я наблюдал точно такой же случай в богатом пригороде Шорт-Хиллз в Нью-Джерси. Родители, хорошо одетые белые, приехали на навороченном «рейнджровере» и вбежали в приемную с шестимесячной дочерью на руках. Девочка выглядела так же, как и Ти Джей.
И никто не заподозрил отца.
Поэтому я и подошел к Тайризу. Он взглянул на меня так, что, случись это на улице, я бы перепугался. Здесь же Тайриз напоминал волка из «Трех поросят», когда тот пытался сдуть кирпичный домик.
— Ваш сын родился здесь? — спросил я.
Тайриз не ответил.
— Ваш сын родился в нашей клинике? Да или нет?
— Да, — смог выдавить он.
— Ему делали обрезание?
Тайриз сверкнул глазами:
— Ты что, типа гомик?
— Вы имеете в виду, что гомики бывают разных типов? — осведомился я. — Делали ему обрезание? Да или нет?
— Да, — проворчал Тайриз.
Я выяснил номер полиса Ти Джея и ввел цифры в компьютер. Прочел запись об обрезании: все нормально. Вот черт. И вдруг заметил еще одну: оказывается, сегодняшний визит Ти Джея в больницу не первый. В возрасте двух недель отец уже приносил его сюда с жалобой на кровотечение — у мальчика никак не заживал пупок.
То, что нужно.
Мы взяли кое-какие анализы, хотя полиция настаивала на немедленном аресте Тайриза, а тот даже и не возражал. Только просил, чтобы ему разрешили подождать результатов. Я попытался уговорить лаборанта сделать их побыстрее, но потерпел фиаско: как и большинство нормальных людей, я не умею разговаривать с бюрократами. В конце концов мне принесли анализ крови.
Диагноз, спасительный для Тайриза и убийственный для его сына, подтвердился. Бандитского вида отец действительно не трогал мальчика. У Ти Джея была гемофилия, которая и вызвала кровоизлияния. И теперь ребенок ослеп.
Охранники вздохнули, покорно сняли с Тайриза наручники и ушли. Тайриз остался стоять, потирая запястья. Никто и не подумал извиниться, не сказал ни единого теплого слова человеку, которого несправедливо обвинили в избиении своего, оказывается, ослепшего сына.
А теперь представьте: возможно ли что-нибудь этакое в престижном районе?
С тех пор Ти Джей — мой пациент.
Я вошел в палату, погладил мальчика по голове и посмотрел в его незрячие глаза. Другие дети отвечают мне взглядом, полным ужаса и обожания. Некоторые мои коллеги говорят, что малыши понимают происходящее гораздо лучше, чем думают взрослые. У меня другое объяснение: родители кажутся детям бесстрашными и всемогущими. И вдруг эти небожители попадают сюда и смотрят на меня, доктора, со смесью надежды и страха.
Представляете, какое потрясение для маленького ребенка?
Через несколько минут глаза Ти Джея закрылись, он погрузился в сон.
— Ударился о дверь, — объяснил Тайриз. — Вот и все. Слепой ведь, чего ж еще ожидать.
— Придется оставить его на ночь, — сказал я. — Все будет нормально.
— Как? — Тайриз смотрел на меня. — Как оно когда-нибудь будет нормально, если у него кровь не останавливается?
Я не ответил.
— Заберу я его отсюда.
Он явно не имел в виду больницу.
Тайриз полез в карман и вытащил пачку банкнот, однако я угрюмо выставил вперед ладонь и сказал:
— Зайду еще раз, попозже.
— Спасибо, что приехали, док. Я ценю.
Я чуть не напомнил ему, что приехал ради ребенка, а вовсе не ради него, но, как всегда, промолчал.
«Аккуратнее, — думал Карлсон, чувствуя, как учащается пульс, — только аккуратнее».
Они — Карлсон, Стоун, Крински и Димонте — сидели за столом в кабинете помощника окружного прокурора Лэнса Фейна. Фейн, амбициозный, юркий, похожий на ласку человечек, с изогнутыми бровями и таким желтым, восковым лицом, что оно, казалось, могло потечь при малейшей жаре, начал совещание.
— Пора сцапать этого придурка, — сразу же сказал Димонте.
— Минуточку, — остановил его Фейн. — Доложите мне все так, чтобы сам Алан Дершовиц[12] захотел бы упрятать его за решетку.
Димонте кивнул напарнику:
— Давай, Крински. Заведи меня.
Крински открыл блокнот и начал читать:
— «Ребекка Шейес была убита двумя выстрелами в голову, произведенными с близкого расстояния, из автоматического оружия калибра девять миллиметров. Оружие было найдено в ходе обыска в гараже доктора Дэвида Бека».
— Отпечатки пальцев? — осведомился Фейн.
— Нет. Зато баллистическая экспертиза подтвердила, что это тот самый пистолет, из которого была застрелена жертва.
Димонте ухмыльнулся и спросил:
— У кого-то, кроме меня, напряглись соски?
Брови Фейна дрогнули.
— Продолжайте, — кивнул он Крински.
— «В ходе того же обыска недалеко от дома доктора Бека в урне была найдена пара перчаток из латекса. На правой перчатке обнаружены следы пороха, а доктор Бек — правша».
Димонте задрал на стол ноги в ботинках из змеиной кожи и начал водить зубочисткой по губам.
— Да, милый, еще, еще! Мне так приятно!
Фейн нахмурился. Крински, не поднимая глаз от блокнота, облизнул палец и перевернул страницу.
— «На этой же перчатке найден волос, совпадающий по цвету с волосами Ребекки Шейес».
— О господи! Господи! — застонал Димонте в притворном оргазме. А возможно, и в настоящем.
