Передо мной встала Ребекка, какой я увидел ее вчера.
— Где вы были ночью?
Я бросил трубку на стол, мне не хватало воздуха. Ребекка. Ребекка погибла. Я вспомнил, какой счастливой она выглядела, говоря о своем муже. Я подумал о нем, о том, что бессонными ночами он будет вспоминать, как рассыпались рядом с ним по подушке ее роскошные волосы.
— Бек?
— Дома, — ответил я. — Я был дома с Шоной.
— А потом?
— Вышел погулять.
— Где вы гуляли?
— Просто прошелся.
— Где именно?
Я не ответил.
— Бек, слушайте меня, ладно? Орудие убийства найдено у вас дома.
Я внимательно слушал, хотя слова с трудом достигали сознания. Комната внезапно сузилась, я заметил, что в ней нет ни одного окна, стало трудно дышать.
— Вы меня слышите?
— Да, — ответил я. Затем, сообразив, что именно мне сказали, добавил: — Быть не может.
— Послушайте, у нас совсем нет времени. Я говорила с окружным прокурором, с минуты на минуту вас арестуют. Он, конечно, порядочная свинья, но согласился на явку с повинной.
— Арестуют?
— Сосредоточьтесь, Бек.
— Я ее не убивал.
— Сейчас это не важно. Они хотят вас арестовать. Они жаждут привлечь вас к суду. А мы собираемся вызволить вас под залог. Я уже на пути в клинику. Сидите тихо. Не отвечайте ни на какие вопросы. Ни полиции, ни фэбээровцам, ни новым товарищам по камере. Уяснили?
Мой взгляд метнулся к часам, висевшим над смотровым столом. Начало третьего. Площадь Вашингтон-сквер. Сегодня я должен быть на Вашингтон-сквер.
— Я не могу сегодня, Эстер.
— Не волнуйтесь, все будет в порядке.
— Сколько это продлится?
— Что?
— Арест. Когда меня выпустят под залог?
— Точно не скажу, но думаю, с этим проблем не будет. Вы всегда были добропорядочным членом общества, к суду не привлекались, криминальных связей не имели. Возможно, придется оставить в залог паспорт…
— Сколько времени пройдет?
— Пройдет до чего, Бек? Я не могу вас понять.
— До того, как я выйду оттуда?
— Я насяду на них, конечно. Однако, даже если они поторопятся — а я не обещаю, что они это сделают, — им все рано придется послать ваши отпечатки в Олбани, так положено. Если нам повезет — я имею в виду, сильно повезет, — мы освободим вас еще до полуночи.
— До полуночи?!
Страх сдавил грудь стальным панцирем. Арест не позволит мне прийти в Вашингтон-сквер-парк. Моя связь с Элизабет хрупка, как нитка бус венецианского стекла. Если я не попаду в парк к пяти часам…
— Не пойдет, — отрезал я.
— Что?
— Задержите их, Эстер. Пусть арестуют меня завтра.
— Вы шутите? Слушайте, они, должно быть, уже там, ищут вас.
Я осторожно высунул голову из кабинета. Отсюда я мог видеть лишь часть стола в регистратуре, его правый угол, но и этого оказалось достаточно.
Именно там стояли двое полицейских.
— О боже, — простонал я, вваливаясь обратно в кабинет.
— Бек?
— Не могу я сесть в тюрьму. Только не сегодня.
— Не злите меня, Бек, хорошо? Просто оставайтесь на месте. Не двигайтесь, не разговаривайте, вообще ничего не делайте. Сидите в своем кабинете и ждите. Я еду.
Она отсоединилась.
Ребекка мертва. Все думают, что я ее убил. Смешно, но тут действительно должна быть какая-то связь. Я навестил ее впервые за восемь лет, и в ту же ночь Ребекку находят убитой.
Что же, черт побери, вокруг меня творится?
Я снова открыл дверь и выглянул. Копы не смотрели в мою сторону. Я выскользнул наружу и припустил по коридору к запасному выходу. Я смогу выйти незамеченным и вовремя добраться до Вашингтон-сквер.
Неужели это правда происходит со мной? Я на самом деле спасаюсь от ареста?
Я не мог ответить на этот вопрос. Добежав до двери, я рискнул обернуться и увидел, что один из полицейских засек меня. Он махнул другому и ринулся за мной вдогонку.
Я толкнул дверь и вылетел на улицу.
Не могу поверить. Я удираю от полиции.
Задняя дверь вывела на незнакомую темную улочку за клиникой. Наверное, это покажется странным, но я совсем не знаю окрестностей. Приезжал, работал, уезжал. Сидел в своем кабинете без окон, как сова в дупле. Десять шагов от больницы — и я в незнакомом мире.
Я понесся вперед, сам не зная куда. Сзади хлопнула дверь.
— Стоять! Полиция!
Они и вправду так кричат. Я не остановился. Интересно, станут копы стрелять? Не уверен, конечно, но вряд ли. Общественность вечно поднимает шумиху из-за стрельбы по безоружным.
Народу было немного, встречные провожали меня равнодушным взглядом. Я бежал. Окружающее слилось в неясную массу, в которой я иногда различал отдельные кадры. Я пронесся мимо кошмарного типа с кошмарным же ротвейлером. Мимо старика, сидящего на углу и поносящего весь мир вокруг и этот день в частности. Мимо женщины с огромными сумками и детей, которые должны были быть в школе, а на самом деле торчали на улице, привалившись, кто к чему нашел, и стараясь выглядеть один круче другого.
А я убегал от полиции.
Мое сознание никак не могло переварить этот факт. Ноги уже отказывали, однако образ глядящей с экрана Элизабет гнал меня вперед, придавал сил.
Я задыхался.
