Не говори никому полностью

— Я был ботаником, Катя. — Передернул плечом, не пребывая в ностальгическом состоянии от молодости. Подтянулся, чтобы спиной упереться в спинку кровати и начал рассказывать: — Носил одежду как престарелый дед, вечно поправлял свои сальные волосы и много — меня считали ходящей энциклопедией и зубрила-верзила — говорил. Сколько помню, все мои одноклассники спешили искать популярность. Меня волновало одно — знать все и быть самым умным.

— Ты мне не кажешься умным, — выдвинула из своих наблюдений я, как бы разнообразив погрузившуюся в пессимизм настроение. — Если наденешь очки, то вполне сойдешь за солидного ботаника.

— Если ты так намекаешь на воплощение твоих фантазий, я постараюсь организовать. — Закатываю глаза и тыкаю ему под ребра, куда он минуту назад сделал также мне. На его лицо через несколько секунд возвращается угрюмость. — Я не искал популярности и тем более не просил, чтобы за меня решали, как я должен себя повести. Надо мной глумились либо из-за зависти, либо из-за моего внешнего вида. Возможно, все вместе. Родителям было все равно из-за постоянных ссор, где отец топился в алкоголе, а мать в жалости к нему. Меня это корежило и тем более злило, что в какой-то момент я отстранился от них и закрылся в себе, позволив одиночеству съедать. Убивал время за чтением книжек, кормлением бездомных животных, занимался волонтерством.

— Родители совсем не считались с твоими чувствами?

Мои родители не казались ангелами и уж точно не занимали пьедестал вершителей судеб. Но они спасли меня от апатии, нежели родители Семена, игнорирующие его, как тиканье часов на стене. Ему ВАЖНО было услышать от них хоть что-то, что дало бы понять, что им важна судьба сына.

— На тот момент времени их волновали только они сами. — Я положила свою ладонь поверх его, которая была такой горячей. Его зрение было расфокусировано, свидетельствуя о путешествии в воспоминаниях, смотрел он в сторону дверей. — В итоге это привело к тому, что меня еще больше стали травить. Один раз дело дошло до того, что меня обвинили в краже вещи паренька, чей папа был высокопоставленным человеком.

— Боже!

— Меня не понимал никто. Мне не хотелось всей фигни с играми в популярность, в поисках пары и следованию молодежных тенденций. Мне хотелось творить! Чтобы мои работы погрузили людей в восхищение на уровне задумчивости над своей жизнью.

— У тебя же это получилось?

— Да.

— Об этом я и говорила, Семен.

Я подтянулась к нему и расположила подбородок на его плече, поворачивая к себе за подбородок его лицо. Он с обожанием посмотрел сначала на мои губы, что бабочки снова проснулись, затем и сосредоточился на глазах, которые передавали восторг.

— Ты не стал бросаться в крайности и пришел к своей цели. Без цели мы не видим свой путь. Ломать и страдать — естественная сила для долгого странствования. Мы даем что-то без дурацкого бартера, ведь кому-то можем помочь сделать глоток воздуха. А если прожить свои дни в пустую, тогда и нет нас вовсе. О нас никто не вспомнит.

— Красиво говоришь, что заводит не на шутку.

Усмехаюсь.

— Вообще, именно после нашей встречи я решился найти свое призвание.

— И что же ты сделал?

— Поменял школу. Стал работать, так как денег на изменение в своей внешности обходились немало. Готовился к поступлению на факультет дизайнерских разработок и чертежей. И воспользовался пресловутой афоризмой — будь как все.

— То есть пошел в убыток себе же?

— Что? Нет! — Он кончиками пальцев прошелся по моей спине, забрался под простыню и сжал одну из ягодиц. Я ахнула, вызвав тем самым кокетливую улыбочку на губах нахала. Господи, да его распирало от счастья. Черты лица больше не были такими острыми, как лезвие ножа. — Скорее постарался влиться в коллектив со своими махинациями на этот счет. Мне нужны были идеи. Нужно было после себя что-то оставить. Хотя в какой-то момент я затерялся в тот мире алкоголя, податливых цыпочек, футбола и море фальшивых друзей.

— И вытащила тебя Женя.

— Ну во-от, — протянул, — испортила всю атмосферу моего рассказа. А так, за это я могу сказать ей спасибо. Серьезно. Она помогла мне приостановиться и задуматься о другой возможности быть вечным.

— Варя совсем не похожа на свою мать.

— Потому что она — моя дочь. Сколько раз родители жены пытались из нее сделать истеричную выскочку, ценящая лишь свое время и размер солидного кошелька. Шведы странный народ, потому что скудностью они не страдают, а вот знатными корнями хоть отбавляй. А ее отец принципиальный мужик. Ему важно было, чтобы Варька продолжила род с каким-нибудь миллиардером или даже шейхом, — рукой зарывается в свои темные спутанные волосы и устраивает еще больше вороха. — Как он говорил, в наше время все зависит от богачей, и важно держать его рядом с собой.

— Он ненормальный! К тому же она не вышла бы замуж в восемнадцать лет за какого-то толстопузого богача ради расположения своего деда. Бред. У нее есть свое право выбора, и оно не должно считаться с его.