Скоро назрел первый спектакль: «Ромео и Джульетта», правда, на более современный манер, шестидесятые годы, про девочку Юлю и мальчика Рому, да и сюжет не такой, как у классика. Я не люблю всякие переделки и перепевы, но этот спектакль мне понравился: красивый, романтичный, местами зажигательно-веселый, с хорошим концом. Мне в последнее время импонируют вещи со счастливой развязкой, не оставляющие горького послевкусия.
Так вот, начались бесконечные репетиции. Решено было играть двумя составами: один поедет на фестиваль студенческих театральных коллективов, другой выступит в местном Доме Культуры. Мы с Изкой получили главные роли: она в первом, я во втором составе. Инесса Юрьевна, режиссер и худрук, гоняла нас до седьмого пота, а мне не верилось: неужели я выйду на сцену? На меня будут смотреть, сопереживать, может быть, даже восхищаться. Текст я знала даже лучше, чем Изка, Инесса Юрьевна так и сказала. Алисе тоже предлагали пробоваться на главную роль, но она повздыхала и сказала, что, мол, с нее вполне достаточно роли сестры героини, там и текста поменьше и вообще… Я, конечно, не поверила, что ей не хочется быть главной героиней, лень учить текст и так далее. Просто Алиска, дипломат, не захотела нам с Изкой переходить дорогу. Особенно Изке.
Мы репетировали каждый день, нередко вылезали из зала затемно. Все шло хорошо, ребята старались, но Инесса была недовольна.
– Драйва нужно, – сказала она как-то раз, затягиваясь пятнадцатой по счету сигаретой и поспешно выгоняя дым в форточку. – Танец, что ли, какой забабахать?
– Ага, танго! По-любому! Это…утомленное со-о-олнце…– заржал Пашка Кравчук, наш главный герой-любовник и гордость третьего курса. Предлагал Изке встречаться, получил отказ, но надежды не потерял, еще бы, Мистер Неотразимость. Постоянно ждал нас у выхода, мрачно смотрел на меня и Алису и успел уже изрядно надоесть рассказами о себе, любимом. Прощупывал почву: узнав, что Изка слушает рок и тусуется с неформалами, стал носить косуху и гитару за плечом. Я раз попросила сыграть что-нибудь, сказал, «не в голосе». Как будто ему в Большом театре предложили спеть! Я вообще подозреваю, что играть Пашка не умеет. Ну, как бывает, что человек трех отжиманий не может сделать, а с ног до головы упакован в какой-нибудь «Найк» или «Рибок». Блин, какая-то я критичная стала в последнее время. А может, опять завидую. Изка меняет парней, как перчатки, неделю с одним дружит, неделю с другим.
– Неинтересно, Мах, – пожимает плечами, встряхивает волосами, щурит глаза. – У всех на уме компьютерные игры какие-то дурацкие, а Вовка, представляешь, спрашивает у меня вчера: «Из, ты не знаешь, кто «Тихий Дон» написал, его сестра попросила взять в библиотеке, а автора не сказала? Нормально вообще, Маха? Жесть полная!»
– А ты какого хочешь? – спрашиваю осторожно, хотя в принципе, Изкин идеал мне известен. Точнее, он у нас один на двоих, еще с детства. Жаль, на всех не хватит, встретится такой вдруг на пути и кого из нас выберет? Ежу понятно.
Подруга оживляется:
– Ох, Мах! Высокого, светловолосого, и чтоб глаза светлые тоже были, лучше бы синие. Ну и фигура, само собой, подкачанный, и чтоб кожа гладкая. Такой, знаешь, молодой варяг, ариец.
Это мы Семеновой начитались, славянского фэнтези, там что ни парень, то высокий светловолосый красавец, да еще доблестный викинг и боец, каких поискать.
– …Умный, – продолжает Изка свою мысль, – чтоб было о чем поговорить, интересный, мужественный.
– Без вредных привычек, – хихикаю я.
– Ага, – соглашается подруга.
– Из, таких нет. Может, были раньше, да все остались там, в раннем средневековье. Или еще раньше.
– Ну как это – нет? – Изка надувает губы. – Просто надо поискать получше. А если нет, Мах…тогда и жить незачем.
Как-то очень трагично это у нее прозвучало. Я привыкла к тому, что в последнее время Изка очень пафосно выражается, но тут и меня проняло.
– Что значит – незачем? С ума сошла?
– А что такого? Старой девой остаться? Или просто замуж, чтоб не быть одной?
– Уж кто-кто, а ты старой девой точно не останешься, Из. Вон, все парни твои, только выбирай.
У нас, кстати, на заборе инста написано граффити: «Изольда, Ice Princess, я тебя люблю!», огромные такие буквы, издалека видно. Алиска, небось, в курсе, кто написал, надо спросить.
Это «Ice Princess» прижилось, Изку так частенько называли, правда, за глаза.
Подруга довольно заулыбалась, поправила волосы, долго смотрела на себя в зеркало.
– И все же, Мах. Мне не нравится никто. Вдруг я вообще не смогу полюбить?
– А зачем тогда встречаешься?
– Для практики. Встретится Он – и мимо точно не пройдет, я сумею сделать так, чтоб остался.
