– Что-то никого нет, – озабоченно протянула Ирина Николаевна. – Маш, посмотри, там дверь не закрылась?
Зал и вправду опустел очень быстро и как-то неожиданно. Времени немного – часов восемь всего. До закрытия еще далеко.
Я пошла есть с тайной надеждой увидеть Дэна – он же на кухне. Получив тарелку солянки, выяснила, что Дэн ушел вот буквально только что. Как это я с ним разминулась? Неужели, когда мыла руки? Вот невезуха! А он даже не попрощался, не попытался меня найти. Все стало плохо – даже солянка показалась совсем невкусной, а ведь раньше я ее ела так, что за ушами трещало. Хотя, может быть, у него что-то срочное? А может, Дэн не хочет афишировать наши отношения? Да, у нас и отношений как таковых нет, но вдруг для него это тоже серьезно?
По какой-то неведомой причине посетители сегодня обходили «Донну Розу» стороной. Опять же, завтра понедельник, рабочий день, допоздна зависать в кафе не каждый захочет. От нечего делать я принялась вновь рассматривать Лизу с Колей – они сидели вместе с Людой за крайним столиком, негромко переговариваясь. Девчонка ну совсем не отличалась красотой: круглое личико с абсолютно белыми бровями и ресницами, вздернутый нос, пухлые щеки, круглые удивленные глаза, да еще очки. Волосы тоже были светлые, я бы даже сказала, белесые, да еще фигура такая несуразная. И ведь Лиза эта совершенно явно пренебрегала всякими женскими возможностями выглядеть лучше: макияж там, хитрости с одежкой…Чего стоят одни колготки с ярким рисунком в сочетании с «камелотами» и мини-юбкой. Но…Коля смотрел на свою спутницу с обожанием, восхищением и преданностью. Было сразу понятно, что этого высокого флегматичного парня целиком и полностью держит в своих маленьких пухлых ручках его «половинка». Несмотря на полноту, Лиза была подвижной, как ртутный шарик, она делала сто сорок движений в минуту, вертела головой, встряхивала волосами, отчего звенели ее многочисленные сережки, оживленно жестикулировала… Было с первого взгляда ясно, что этой девице до всего в мире есть дело. Вот она наклонилась к Люде, что-то шепнула, не очень-то деликатно кивнув в мою сторону. Я внутренне подобралась. Лиза же выпорхнула из-за столика, подкатилась к стойке.
– Привет! – радостно сказала она, протянув мне ладонь. – Я Лиза, а ты, значит, Маша?
– Значит, – пробурчала я.
– Хочешь мне позировать?
– Чего?!
– Ну, я будущий художник, – принялась объяснять моя новая знакомая. – В смысле, я вообще художник, а в будущем известный художник, – тут она подмигнула. Я из вежливости улыбнулась.
– Мне нужно для диплома цикл картин написать, по одной тематике.
– И какую ты выбрала? – спрашиваю я.
– Женские архетипы в русском народном устном творчестве.
– Ого! Это сказки, что ли?
– Не только! – Возбужденно затараторила Лиза. – И сказки, и легенды, и славянские мифы, и апокрифы, но это уже позднее… Так попозируешь?
– Ну…можно.
Мне не хотелось обижать Людину добрую знакомую, да и портретов с меня никогда не писали. У Изки висело два: в красках и тушью, оба написаны ее поклонниками, разными. Одного я не знаю, а второй на четвертом курсе учится, Владик Земцов. Он раз Изку увидел в театре, в «Чайке» (наши замахнулись на Чехова), так вечером пришел домой и нарисовал ее тушью, а наутро подарил. На том портрете Изка сама похожа на Чайку, какая-то трагическая, опущены глаза, изломаны брови, а вокруг все как-то темно и серо, только ее белое платье и белое лицо приковывают взгляд. Ну, да это роль такая была. Изка не очень любит этот портрет, ей другой больше по душе. Там бушуют яркие летние краски, Изольда в ее любимом красном платье сидит на лужайке в парке, плетет венок из ромашек. Она очень красивая там, как и в жизни.
– …завтра заходи в любое время, – донесся до меня голос Лизы, – мы с Колей рады будем. Ты интересная.
– Да ладно? А кого ты хочешь с меня нарисовать? Не Бабу-Ягу хоть?
Это я-то интересная? Что-то Лиза загибает. Наверное, очень нужна натурщица, серия портретов это вам не один.
– Написать, – серьезно поправила художница. – Картины пишут, а не рисуют. Во-первых, Баба-Яга уже есть, а во-вторых, Маш, я и сама не знаю. Как выйдет.
– А сколько у тебя уже есть картин?
– Две. Баба-Яга…– тут она понизила голос, – Колькина тетка. И еще Сирин.
– А надо сколько?
– Семь-восемь.
– Хочешь, я тебе еще Василису Прекрасную приведу? Только меня ты все равно напиши.
А то увидит Изку и откажется меня писать, с нее-то картина красивее будет. А я вдруг очень захотела на портрет.
– Ой, приводи, конечно. И кстати, я портрет тебе отдам, когда диплом получу, мне только его надо будет выставить.
