В студии был камин, самый настоящий, с решеткой и полочкой. Лиза стала разводить огонь, мы снова оглядывались по сторонам. «Творческого беспорядка» все равно не обнаружилось, видно, молодые художники были на редкость организованными людьми. Может, потому, что Коля еще и математик? На стенках висели картины, не понять, где чьи, разные: пейзажи, портреты, абстракции какие-то, наброски, эскизы. Меня заинтересовала женская рука с гроздью винограда, ее было очень много: углем, красками, снова углем…вроде бы одна и та же рука, но первый и последний набросок отличались очень сильно, даже на мой неискушенный взгляд. Тем временем Изка была усажена за стол рядом с узким окошком, Лиза вдруг стала очень серьезной, даже строгой.
– Маш, ты это…или возьми книжку, посиди здесь тихо, или прогуляйся. Извини, просто не могу, когда кто-то за спиной стоит.
Ни капли не обидевшись, я вышла во двор. С опаской покосившись на пристегнутую Фриду, нашла Колю: он азартно махал топором, с трех ударов разваливая надвое толстые березовые полешки. И так это здорово у него получалось, что у меня немедленно зачесались руки, хотя я дров никогда не колола.
– Дай попробую, а?
Парень вытер вспотевший лоб.
– А что, попробуй. Он не острый, так что разрубать не старайся, силенок не хватит. Разбивай чурбаки, понятно?
Чего тут не понять. Я взяла колун, крепко, обеими руками. Коля отошел в сторону, принялся укладывать поленницу.
– Давай я, если хочешь, тебе подтаскивать буду.
Я радостно согласилась. Дело пошло. Минут через двадцать я попадала, куда нужно, сухие поленья трещали, раскалывались. Мне стало жарко, я скинула куртку, закатала рукава рубашки. Пар вылетал изо рта, день был ясный, но холодный. Люблю такие, они иногда бывают перед зимой: слякоти нет, подморозило, а снега тоже еще нет. Воздух прозрачный, чистый, если глубоко вдохнуть, колет легкие. Деревья без листвы четко вырисовываются на фоне неяркого уже неба. Ноябрь, предзимник…
Я обернулась, почувствовав чей-то пристальный взгляд. Лиза, улыбаясь, махала мне рукой из окна. Я отбросила волосы со лба, кивнула ей, вогнала топор в толстую колоду и пошла к дому.
– Лес рубят – щепки летят?
– Вроде того.
– Мах, ты извини, я побегу, – Изка стала натягивать косуху. – Мне еще в клуб, переодеться надо, ладно я не буду тебя ждать?
– Ладно. Вернешься поздно?
– Ага! Пока всем, было очень приятно познакомиться!
– Взаимно, – откликнулась художница.
Я очень хотела взглянуть на наброски к Изкиному портрету, но Лиза не дала. Сказала: и твоих тоже не покажу. Вот закончу, тогда милости просим, смотрите на здоровье.
– Она даже мне не показывает, – сказал подошедший Коля. – Боится музу спугнуть, наверное, – заключил он с добрым смешком.
Я села на Изкино место, так же обернулась к окну.
– Тебе не надо, сиди лучше прямо, – скомандовала Лиза.
Я послушно повернулась к ней, не зная, что делать с руками, сложила их на коленях. Просидела, не меняя позы, минут тридцать, наверное. Лиза колдовала над этюдником, время от времени одобрительно мне улыбаясь.
Стемнело, я засобиралась домой. Хозяева пошли меня провожать. Мне они понравились своей простотой и ровностью в общении. Здесь говорили, что думали и делали, что говорили. Они точно любили друг друга и были, видимо, счастливыми. Мне показалось, что я как-то отогрелась душой. Может, все дело в уютно потрескивавшем камине? Коля сказал, что у Лизы всегда мерзнут руки и ноги, поэтому студию они протапливают. И еще: впервые за последние дни я не вспоминала о Дэне. Интересно, какой женский архетип воплощаю собой я?
Как же у меня ломило руки и спину наутро, кто бы знал. Вот что значит простая физическая работа. А ведь я двигаюсь, в баскетбол играю, не совсем уж тюфяк. И на ладонях вспухли мозоли от топорища, но небольшие, заживет скоро.
На следующий день мы с Пра пошли в «Донну Розу», смотреть на Дэна, он как раз должен был работать в вечер, я посмотрела в графике. Настя за баром шепотом материлась: она опаздывала на электричку, а сменщика все не было. Мы сели за угловой столик, заказали кофе с пирожными. Наконец появился Дэн, да не один. Вслед за ним по лестнице спустилась красотка на высоченных шпильках, парень подал ей руку. Наверное, мое лицо выразило слишком много, Пра успокаивающе сжала мою ладонь.
– Отомри, он к нам идет, Маш, ну…
Тут на Дэна напустилась Настя: где ты, мол, шляешься, уже десять минут как должен работать. Девчонка присела за столик администратора. Дэн подошел, поздоровался со мной. От его улыбки у меня по всему телу пробежали мурашки.
– Новенькая? – кивнула я на его спутницу, стараясь казаться спокойной.
– Да что ты! – Он понизил голос. – Ирина дочка, только что из Германии прилетела.
– Надо же, а что она там делает?
– Ну…живет. У нее муж там, работа. Она сразу после инста уехала. Ладно, я двинул, а то Настюха сейчас взорвется.
От облегчения я не сразу смогла вздохнуть. Пра внимательно смотрела на Дэна.
– Ну, что скажешь?
– Да что сказать, хорош бродяга. Интересный. Да только, Маш, внешнее не всегда отражает внутренне.
– Ты что, хочешь сказать, что внутренне он…
