Значит, нужно всеми силами сохранить брак. Но как? Чем? Они не заводят друг друга с прошлого Нового Года. Забота — да, нежность — да, но страсть? Как давно она вообще исчезла из отношений? Света не помнит и готова поставить собственную жизнь, что Димик не помнит тоже. У него всегда была проблема с датами, в какой-то момент она просто устала без конца повторять цифры, и женщина просто кивнула, принимая поздравление с Днём Рождения не в мае, а в середине октября. Да и какая, собственно, вообще разница?
Если закрыть глаза на измену, сделать вид, будто и не знала, то можно потянуть время, снова завоевать собственного мужа, торжественно обещавшего «сделать счастливой». Вероятно, он имел ввиду нечто другое, но «новое и неизведанное» ей и правда довелось испытать. А ещё много нового прекрасного и яркого, например настоящую мужскую заботу, граничащую с безумием. Ведь Димик, несмотря на собственное мнение, смог отыскать её старый телефон и торжественно вручил, словно подарок. А ещё купить несколько странных вещей, никак не вписывающихся в их привычный быт, зато заметно облегчивших домашние дела. К примеру, крохотную посудомоечную машинку, настолько удачно вписавшуюся на подоконник, словно и была создана стоять в старой, пропахшей пылью квартире, смотря как медленно рушится брак неподходящих друг другу людей. Или робот-пылесос. Милая игрушка, способная убрать мельчайшие крошки, и обеспечившая возможность бродить по дому босиком. Ещё Димик убрал ковры, которые всегда были причиной споров, и поставил новый смеситель на кухне, чтобы вода не летела в разные стороны во время использования.
Да, она бы хотела это сохранить. Но для начала надо выяснить, остались ли ещё у мужа чувства, или брак уже не спасти…
— Катя.
Света сначала видит до блеска натёртые лакированные туфли, и только потом — протянутую для примирения руку. Поднимает глаза, рассматривая почти равнодушное лицо стоящей у стены коридора новенькой, и лишь пожимает плечами.
— Я в курсе.
— А ты…
— Давай обойдёмся без всего этого, — устало потирая переносицу пальцами, бросает Света. У неё уже третий день безумно болит голова, то ли от погоды, то ли — от постоянных мыслей о Димике и его «связи». — Мы обе и так в курсе имён друг друга. Что ты хотела?
— Ты вроде дружишь с нашей старшей? Можешь замолвить словечко?
Неудивительно, что новенькой нужна помощь. Странно то, к кому именно она обратилась и когда: Димик вчера ускакал «на ночную смену», припарковался у дома своей любовницы и пробыл у неё до самого обеда. В результате «дама его сердца» явилась на смену после часа и с широченной улыбкой, чем умудрилась взбесить буквально всех. И теперь ей очень нужно заступничество кого-то «непогрешимого», кто всегда и везде вёл себя подобающе, выбирая сторону слабых. И достаточно тупого, чтобы вступиться за человека, не собирающегося оправдывать возложенное доверие. Интересно, Света выбрана по последнему критерию, или её просто хотят подставить, заставив подписаться на заранее невозможный для исправления объект?
— Почему ты выбрала меня?
— Ну… ты…
— «Вы». Я старше на пять лет, и ты находишься в невыгодном положении, так что используй уважительное обращение, — прерывает её Света. — Что ты собираешься делать завтра вечером?
Вопрос с подвохом. Димик уже сообщил, что «срочный заказ» должен упасть в течении нескольких дней и ему снова придётся удрать на сутки. И Света уже даже думала подкараулить его у дома любовницы, когда внезапно нашла другой выход. «Выход» буквально подкатил к ней сам. В лакированных туфлях.
— У меня свидание…
— Нет. У тебя смена. Моя. Которую ты возьмёшь, если хочешь остаться тут. Я заступлюсь только если сможешь четыре смены подряд отработать.
— А если не смогу, то что? Подставишь меня?
— Зачем? Ты вроде и сама неплохо справляешься…
Возвращать мужа тоже надо уметь.
