Послышался нестройный хор голосов. Герберт обернулся и чуть недоуменно приподнял бровь. Казалось что Уизли были если не испуганы, то явно шокированы. Причем в не самом позитивном оттенке этого слова. На их лицах застыло смятение и отражение растерянности, как у маленького человека, пред лицом только построенного Титаника, поражающего своей величественной, фантасмагоричностью и общим великолепием.
— Ничего страшного, — вдруг замахал руками бай. — Туристы всегда по началу неудобно себя чувствуют в нашем городе. Здесь особая атмосфера и с непривычки, она может сильно давить.
Уизли закивали, выражая свое полное согласие с данным заявлением. Вождь повернулся к Лансу, который вновь жадно пожирал глазами Мемфис, пытаясь слиться с местностью, раствориться в ощущении того что ожившие буквы книг, сейчас захватят его и погрузят в фантастичное приключение, не сравнимое с детской возней Золотого трио, когда все ответы на виду, а для решения проблем, достаточно проявить минимум сноровки и смекалки, когда смерть даже и не думает смотреть в нужную сторону — никакого риска.
— А ты наверно бывал в Новом Салеме?
Герберт не сразу понял что обращаются именно к нему, но все же отвлекся от своих пространных мечтаний.
— Не знаю, — пожал плечами Геб.
— Не знаешь? — удивился вождь.
Было видно что Миссис хотеть оборваться этот диалог, дабы не было сказано то, чего стараются не упоминать, но язык Ланса оказался быстрее.
— Меня в приют в год подкинули, а где я жил до этого — хрен его знает. Но родители вроде маглами были, так что Новый Салем весьма маловероятен.
— Оу, — протянул чуть стушевавшийся Аби и повернулся к старшим Уизли. — А вы...
— Мы опекуны.
Индеец кивнул каким-то своим мыслям.
— Это все объясняет, — сказал он.
— Простите, объясняет что? — с небольшим вызовом в голосе, поинтересовался Мистер.
— Ваши волосы, — пожал плечами Бай. — Я все думал, как в семье рыжих, родился брюнет, и даже был готов списать это на парадоксы магии. Но все оказалось чуточку прозаичнее.
— Вы тоже любите парадоксы? — вдруг воодушевился Герберт.
— Кто ж их не любит? — вопросом на вопрос ответил Бай.
— А хотите кое-что расскажу?
— Буду рад послушать английские байки...
Это было величественное здание. Сперва юноша решил что куратор привел их под сени древнего греческого театра, где им сейчас покажут одну из знаменитейших трагедий, но нет, все было не так. То, что видел Геб, никаким образом не соприкасалось с театром, несмотря на ровные ряды колоннад, расписные барельефы, поражающие своей живостью, словно те были готовы сорваться и спуститься из-под свода. Купольно-образного свода, что и вызывало сомнения у начитанного парня.
А народ все поднимался по высоким ступеням, ведущим под свод колоннады, к общему потоку примкнула и группа нашего волшебника их Скэри-сквера. С каждым шагом. С каждым движением, юноша ощущал как его окутывают вехи истории, стол древней, что её корни не найти даже в песенных былинах первых народов Междуречья.
Река из людей прошла через высокие створки мраморных дверей. Висящих на тяжеленых, массивных стальных скобах, сияющих Старшими рунами, от одного взгляда на которые, начинала легонько кружится голова.
Попав во внутренний холл, юноша тут же понял что это на самом деле музей, а ни какой не театр. Несмотря на движения общего потока, Аби отвел Уизли и Ланса в сторону, где они дожидались непонятно чего, но, скорее, все же — кого.
И вскоре этот некто явил себя. Как резонно предположил Ланс — появился их экскурсовод. Молодящаяся дамочка с вычерченными бровями, острым, но симпатичным подбородком. Ладно фигуркой, но морщинистой шеей и руками. Леди было лет сорок, может даже сорок пять.
— Добро пожаловать в Библиотеку Александрии, — сверкнула белизной зубов работница музея.
У Ланса чуть глаза из обрит не вылезли. Только самая безнадежная серость и тупость, не слышала об утерянной или сожжённой (по версии маглов) библиотеке, в которой хранились самые древние рукописи, летописи и хроники. По слухам, здесь были даже описания Древнейшей магии — громоздкой, безмерно топорной, никому уже не нужной, но все еще завораживающей ценителей.
— Библиотека Александрии? А что это? — спросил Рон.
Ланс сделал шаг в сторону, демонстрируя, что он не заодно с этим бабуином, а просто вынужден присутствовать рядом.
— Моя работа — вам это рассказать, — чуть натянуто улыбнулась женщина, в чьих глазах плескался легкий оттенок презрения, которое испытывает любитель к книг, к тому, кто в жизни прочел разве что азбуку, до и ту — не полностью.
И началось путешествие сквозь потоки легенд, водопады былин, завихрения баллад, дожди песен, и целые века истории. Путешествие, в течении которого Герберт боялся даже вздохнуть, лишь бы не заглушить рассказ арабки, боялся слишком «громко подумать», чтобы не спугнуть развернувшееся воображение, боялся даже стука своего сердца, столь громогласного и резкого, что казалось вот-вот, и оно разобьет атмосферу, разметав её осколки по самым отдаленным уголкам.
