Оно — гнетущее, липкое чувство обреченности, как и самая страшная, непроглядная темень, жалось и ежилось, отступая перед ярким, оранжевым огнем. Лишь мгновение пламя вздымалось до самого лица Ланса, но и этой доли секунды хватило, чтобы юноша пришел в себя, а зажигалка сияла вполне обычным огоньком.
А Проныра все сильнее прижимал пламя к груди, будто зная — стоит отвести руку на миллиметр в сторону, и тьма и холод дементоров скуют его ржавыми цепями. Вокруг все еще царствовало очтаянье и мрак, но внутри Ланса расцветал огненный цветок, своими корнями впившийся в юношу и дарующий тому ощущение бегущего по венам пламени. Такого желанного и долгожданного ощущение, которое приходило лишь когда Герберт касался пальцами струн своей гитары.
Герберт поднял голову и увидел, что дементоры хотят подплыть к нему, тянут свои руки, покрытые мертвенными струпьями, но не могут. Они наталкиваются взглядом на крохотный огонек, и бояться его — отплывают в сторону, чтобы потом развернуться и с жадность вглядеться в ярко-голубые глаза Герберта.
Тут по стадиону пронесся самый настоящий крик ужаса, и буквально все взоры приковались к изломанной кукле, падающей с черных небес. Блеснул белый отсвет и Ланс узнал в кукле фигуру Поттера, который, судя по всему, был бес сознания. До земли оставалось всего пара метров, как все вокруг дрогнуло от невообразимой волшебной мощи. Волосы встали дыбом на всех частях тела, где они росли, дыхание сперло, а мысли запутались сами в себе.
Ланс взглянул на трибуну преподавателей и увидел Дамблдора, держащего палочку наголо. Потом посмотрел на поле и увидел Поттера, зависшего в воздухе. Но кроме человеку, так и не долетев до земли, замерли и дысятки, сотни тысяч капель воды. Потом они разом упали. А Ланс понял, что порой снайперской винтовке не сравниться с силой ядерного взрыва. Это была самая мощная Левиосса, которую когда-либо, кто-либо видел. Магия Дамблдора была сравнима лишь с силой спустившегося из своих чертогов титана.
Губы Великого светлого Мага зашевелились, палочка размазалась во взмахе, а потом все утонуло в серебряном свете. Над полем расправил свои крылья огромный феникс, сотканный из серебряных нитей. Феникс был настолько велик, что куполом закрыл собой стадион, напоминая мифическую птицу Рух.
Дементоры визжа и стеная полетели прочь от этой упавшей на землю Луны, в фигуре птицы. Волшебный феникс открыл клюв и издал низкую трель, от которой покатилась волна волшебства столь радужного и светлого, что лица студентов преобразились. Высохли дорожки слез, из глаз пропала пелена испуга, и казалось, что даже мрачные небеса остановили свой потоп и приоткрыли шоры, пуская на землю живительные силы Солнца.
Всего за мгновение Альбус Дамблдор преобразил это место, полностью изничтожив всю тьму и мрак, скопившийся с здесь с приходом, как сказали бы магловские фантасты — умертвий. А феникс с хлопком разделился на тысячи перьев, падающихъ и кружащихся в вишне. Те дементоры которые еще не успели убраться прочь, попадали под них и визжали от адской боли, которую тьме причинял истинный, неподдельный свет. Вскоре все стихло и смолкло. На поле высыпали люди, спешащие пробиться к Гарри. Убежали и Изабель с Лавандой. Да и все прочие алые устремились к своему другу и герою.
Ланс остался один, совсем один в абсолютно пустом секторе. Его зонтик валялся в поток коричневой, мокрой грязи, истоптанный и разбитый, изорванный и исцветший. Герберт поднялся с места, покачнулся, но не упал — схватился за скамью ярусом выше, а потом пошел прочь. И лишь огонек зажигалки, такой простой, маленький и невзрачный, был единственным спутником на пути от стадиона к Лесу. Только там, под сенью крон, среди вечного смеха ветра в листве и траве, среди шуршаний меховых лап, Проныра мог почувствовать себя часть чего-то большего, чего-то более светлого, нежели пространство под названием — Герберт Ланс из Скэри-сквера. Герберт ненавидел одиночество...
После того случая с дементорами ставки поползли в гору. Буквально каждый горел желанием поставить денежку на тот или иной конец Поттера. В буквальном смысле этой фразе. Все грифы, как один, ставили на то что Очкарик выдюжит. Остальные с большой охотой забрасывали бронзой, серебром, а порой и золотом позицию — «Помрет».
Ориентировочная прибыль, если Поттер все же выживет, составила бы порядка семидесяти галеонов. Если все же помрет — убытки исчислялись бы почти тысячей золотом. Почему именно так? Слишком долго и нудно объяснять экономику тотализаторы и барыши тех, кто его устраивает. Но одна пятая от семи десятков золотых тоже была неплохим подспорьем для сироты из приюта.
