Слизеринец хотел крикнуть что-то еще, но тут кто-то попал в крысу. Раздался громкий мачный «Чавк» и под роялем показался какой-то мужик. Он был жуткого вида, фыркающий, толстый, с пальцами сосисками и руками сардельками. Ланс чуть не задохнулся, потому как от мужика с редкими, жидкими волосиками и бегающими, крысинами глазками, разило. Разило той самой вонью, от которой уже так отвык юноша. Это был смрад падали Скэри-сквера. Мерзостной падали без сил, отваги и решимости, но с жадностью и слабо вольностью. Герберт Ланс ненавидел этот запах, который словно перечеркивал все, чем можно было гордится, живя в таком районе. Все, что чем хоть как-то, но можно было гордиться. Если бы кто-то сейчас взглянул на Геба, то увидел бы как на мгновение озверели его прекрасные черты лица, но все смотрели на человека-крысу.
— Сириус, Римус, мои друзья, — пропищал мужик, стоя на коленях. — Как я рад вас видеть!
— Оооо, — протянул Блэк. — Ты даже не представляешь на сколько я рад! Готовься к смерти Хвост!
Питтегрю взвизгнул и попытался скрыться под роялем, но его крепко держал оборотень.
— Римус, мой старый друг! Не дай ему убить меня! Ведь это он — он предатель! Он хотел убить и меня, и я был вынужден скрыватсья!
— Перестань, — скривился от омерзения Люпин. — Тебе никто не поверит! Ты должен был понимать Питер, что если не Он, ты мы убьём тебя!
Питтегрю понял, что и на этом фронте ему ничего не светит. Тут он вдруг нашарил глазами того, кто пребывал в явном ступоре — Гарри-забыл-расческу-Поттеру.
— Гарри, мальчик, ты ведь не позволишь умереть. Мы с твоим отцом были так дружны...
— Ты не смеешь! — хором воскликнули Люпин с Блэком, отдергивая эту ошибку природы и прижимая палочки к глотке.
— Как ты можешь разговаривать с ним, когда из-за тебя погибли его родители! — кажется Блэк был настолько яростен, что окажись сейчас здесь отряд Авроров и от них бы не осталась и воспоминания.
— Потому что я не такой как вы, — чуть ил не заплакал анимаг-крыса. — Это вы храбрецы, а я нет. Он был так страшен, так силен, что я мог сделать... Умереть за них?
— Да! — вновь хором рявкнули два взрослых.
— Потому что мы бы умерли за тебя, любой из нас умер за другого, — спокойно закончил Люпин. — А сейчас готовься к встрече со своим хозяином.
Ланс был согласен с такой позицией. Семья — вот что есть у человека, только это и ничего больше, ничего важнее ничего дороже и священнее. Только семья. Тот, кто предал семью, должен умереть — это непреложный закон.
— Стойте! — вдруг воскликнул Поттер.
— «
Он продолжил хрумкать поп-корном, увлеченно наблюдая за спектаклем, а так же иногда смеяться — забористый план все еще не отпускал.
— Гарри, ты должен понять, из-за этой гнили ты лишился родителей, счастливого детства, буквально всего! — удивительно, но это сказал не Блэк, а Люпин.
— Я понимаю, -кивнул очкарик. — Но отец бы не хотел, чтобы из-за
Некоторое время висела тишина. Потом Блэк убрал палочку и тяжело произнес:
— Твоя воля Сохатик.
Питтегрю тут же рухнул на колени и пополз к Очкрику.
— Гарри, ох, я знал, что ты поможешь, твой отец он бы гордился...
— Заткнись! — с такой силой рявкнул Поттер, что его магия на мгнвоение вырвалась и от её давления затрещал пол. — Мы отведем тебя к дементорам и тебя будут судить, а Бл... Сириуса оправдают! Я делаю это только ради него!
Блэк проникся, Люпин с гордостью за мальца кивнул головой, Гермиона была готова расплакаться, а Рыжий все гладил свою ногу. Что делал Ланс? Он хохотал, давясь поп-корном.
— Что с Гербертом? — наконец спросил Сириус Блэк.
— А ты его знаешь? — удивился Люпин.
— Да... мы встречались не так давно в лесу.
— В смысле, в запретном лесу?
— Да и... в общем, не могу рассказать, не думаю что парень хотел бы, чтобы его тайны стали известны всем.
Геб все не воспринимал реальность и хохотал. Ситуация ему казалась весьма комичной.
— Думаю он обкурился, — вынес вердикт Люпин, пряча лицо в ладони.
— Мне это кого-то напоминает... — с веселой искоркой в голосе, протянул, как оказывается — вовсе не маньяк.
— Хорош Бродяга, — вздохнул Люпин. — Ладно, давайте выдвигаться к замку.
И народ выдвинулся.
