Однажды профессор Флитвик как-то пошутил, что если Геба все же отчислят, то тот вполне сможет устроиться уборщиком. И эта шутка была абсолютно справедливой. Сложно было сосчитать сколько отработок получил Ланс за эти годы, сколько километров полов он намыл и сколько всего отдраил. Но это никогда не напрягало юношу. Порой отработки были даже забавное самих проделок и передряг, в которые влипал юный волшебник.
— Эй, пссс, эээй.
Проныра отвлекся и огляделся. Там, за портьерой, он увидел белую макушку.
— Геб, ты закончил? — прошептал Миллер.
— Почти, — еле слышно произнес юноша и покосился на храпящего Филча, восседающего на трехногом табурете.
— Давай шустрее, ждем тебя.
С этими словами Дэв исчез. Вообще ребят из Дума тоже досталось. Каркаров их припесочил так лихо, что те неделю по стеночке ходили. А Крама, который до жути не любит холод, если честно, даже более рьяно чем Геб, и вовсе запрягли на утренние тренировки. В итоге ходил Ловец по берегу озера, разминался, проклиная всех и вся на болгарском, а за ним семенили всякие леди попроще. Те леди даже не подозревали, что в своих проклятьях Вик затрагивает и их самих.
Но, как бы то ни было, все школы навсегда запомнят ночь с 31го на 1ое. Более того, на следующее утро Близнецы преподнесли определенного рода подарок, в знак безмерного уважения. Конечно Лансу пришлось попотеть, так как Снейп чувства юмора не имеет и не оценил свою розовую расцветку. Но не будем о грустном.
Как вы думаете, господа присяжные, может ли такой человек как Ланс подружиться с кем-то за одну ночь? Возможно, ответите вы и будете в каком-то роде правы. Но, как говорят многие мудрые волшебники, в магии слишком много чудес. И, бесспорно, чудом было то, что Проныра умудрился подружиться сразу с пятью людьми всего за одну ночь.
Посмотрев на часы, оставалось еще минута. Наверно многие бы эту минуты посвятили священному перекуру и ничего не деланью, но Ланс продолжал начищать пол. Ведь в конечном итоге, юноша свято верил в то, что за все надо платить. И если уж попался — будь добр оттрубить от звонка до звонка. Может, наученный горьким опытом, больше не попадешься.
Наконец часы пробили девять и парень, с легким кряхтением поднялся на ноги. Он подошел к вешалке, стоявшей в углу залы и переоделся. Стянув свои рабочие штаны, он надел брюки со стрелочками. На ноги, вместо потрепанных кроссовок, лакированные туфли, начищенные до блеска. Вместо фартука-передника — жилетку на пять пуговиц, а на горло тонкий галстук-селедку. Впрочем, Герберт никогда не затягивал его, оставляя «удавку» свободно болтаться, что, впрочем, выглядело не неопрятно, а по-бунтарски стильно.
Рукава рубашки парень так и оставил закатанными, красуясь мощными предплечьями и татуировкой. Которую, вообще-то, можно было и подновить. А то из-за постоянных тренировок и натяжения кожи, она чуть-чуть размазалась. Но, если не приглядываться, то и не видно. И тем не менее, надо будет наведаться к какому-нибудь мастеру, чтобы тот подкрасил.
Затем, нацепив шляпу, привычно проводя пальцами по полами, слизеринец по-кошачьи подобрался к Филчу.
— Мистер Филч! — громгласно гаркнул юноша прямо в ухо старику.
— Примкнуть штыки! Занять круговую! — заорал спросонок старый завхоз и, рухнув на пол, взял несуществующего врага на прицел несуществующей винтовки.
Впрочем вскоре он осознал что в руках у него пусто, а находится он вовсе не на фронте, а в волшебном замке. Завхоз, напялив на лицо свое самую ужасное выражение, поднялся на ноги. Он посмотрел на «невинного» юнца, и сквозь зубы процедил:
— Закончил?
— Сэр, да сэр! — на манер американского морпеха ответил Ланс.
— Проваливай тогда.
— Сэр, есть сэр!
Козырнув открытой ладонью, как это было принято у английских солдат двадцатых годов, парень поспешил на выход. Он ураганном пронесся по коридором, в которых еще можно было найти студентов, а потом добрался и до лестниц.
Замерев на пороге третьего этажа, Проныра прижал шляпу правой рукой, а потом с широкой пиратской улыбкой... сиганул вниз. Вопреки всем законам логики и физики, ему даже не пришлось уходить в перекат, чтобы убрать инерцию и не сломать себе ноги. Волшебник словно кот, мягко приземлился на ноги, сбалансировав «падение» свободной рукой, прижав ту к полу.
Ланс поднялся и снял шляпу, изыскано кланяясь деревянным стервам. После того как была полностью освоена Анимагия, юноша осознал себя человеком-котом. Если раньше он был ловок, сноровист и не жаловался на равновесие, то теперь парню не представлялось сложным, пройтись по решеткам теплиц, нисколько не качаясь и не задумываясь о балансировке. Герберт стал намного быстрее, точнее, наглее(хотя куда еще) и при этом обзавелся кошачьими привычками.
К примеру его тянуло потереться об кого-нибудь теплого, или, закутавшись в плед, начать бездумно играться с какой-нибудь хренью. Причем эта игра словно гипнотизировала парня и тот мог потратить на это, без малого, несколько часов. Так же Ланса стало неумолимо тянуть к валерьянке, но, слава богу, это еще можно было перебороть. Как юноша это понял? Путем обычного эксперемента.
