Джаред тут же отмер и ринулся к гостиной, из которой доносились звуки. Распахнул деревянную дверь и остановился в проходе, оглядывая комнату. В центре стоял потрепанный бежевый диван, напротив – старый небольшой телевизор с торчащей антенной; высокое окно было прикрыто тонким тюлем, который пропускал ослепительный свет, заливающий комнату. Здесь же размещалась обеденная зона – простой деревянный стол и четыре стула из такого же темного дерева. За столом сидел мальчик лет восьми, а вокруг него суетилась женщина. Ее глаза казались уставшими, но излучали тепло, а каштановые волосы были аккуратно собраны наверх заколкой.
– Готов? – спросила она мальчика с легкой улыбкой.
– Мама… – прошептал Джаред снова, но его присутствие словно не заметили, и он продолжал удивленно наблюдать за происходящим.
– Может, подождем папу? – отозвался мальчик, подняв неуверенный взгляд. Внутри все похолодело. Джаред узнал его, а точнее – себя, узнал гостиную, дом, в котором вырос, узнал этот момент, этот день.
Его восьмой день рождения.
Сейчас воспоминания проигрывались словно на сцене театра, в котором сам Миллс занимал место безмолвного зрителя.
– Милый, папа еще не вернулся с ночной смены, а тебе уже пора в школу, – ответила женщина каким-то извиняющимся тоном, точно могла повлиять на отсутствие отца.
– Но он обещал! – воспротивился мальчик. – Он обещал, что хотя бы сегодня… – Голос его смолк, будто паренек понял тщетность возмущений.
Вздохнув, мать сочувственно взглянула на сына и принялась за дело. Зажгла свечки на торте, вытянула губы в мягкую улыбку и начала петь:
– С днем рождения тебя…
Голос матери, такой теплый и родной, отзывался ноющей болью в груди. Сердце Джареда рвалось от тоски. Как же он скучал по ней… Как же мечтал вновь увидеть ее, услышать ее голос, обнять.
Переполняемый болью и не в силах поверить в происходящее, Миллс прикрыл глаза и трясущимися пальцами надавил на веки. В висках пульсировало, он слышал собственное сердцебиение и ощущал, как тяжелеет голова. Казалось, он вот-вот рухнет на пол. Но затем услышал обращенное к нему:
– Джаред.
Раскрыв глаза, Миллс увидел перед собой маму. Она была не такой, какой осталась в его памяти, а выглядела намного моложе, какой была в день его восьмилетия. На ее волосах цвета горького шоколада не было и намека на седину, а вокруг глаз еще не успели пролечь лучики морщинок. С ласковой улыбкой она подошла ближе, протянула руку и невесомо коснулась его щеки.
– Мам… – прерывисто выдохнул Джаред, прикрыв заслезившиеся глаза и прижавшись к ее теплой ладони.
– Почему ты прячешься здесь, сынок?
– А куда мне еще идти?
Джаред слышал, как шумел прибой крови в висках, ощущал, как вся подавляемая им боль рвалась наружу. Он вновь чувствовал себя тем ранимым мальчишкой, который мог разрыдаться в объятиях матери. Глаза наполнились горячими слезами.
Миллс сморгнул непрошеные слезы, но все перед ним расплывалось, очертания больше не были четкими. И стоило снова моргнуть – прежняя обстановка исчезла. Тепло материнских объятий покинуло Джареда навсегда. Он почувствовал, как прохлада пробирается под рубашку и колет кожу. Словно во сне или в бреду, одна картинка смазанным переходом сменилась другой.
Теперь он шагал по пустому коридору, тусклые бежевые стены и офисная мебель стали обретать очертания. В конце коридор расширялся, и перед Миллсом открылся вид обычного полицейского участка. Но здесь было что-то не так. Слишком тихо и безлюдно.
На первый взгляд. Услышав в углу копошение, Джаред заметил высокого мужчину в черной полицейской форме. Он стоял спиной и искал что-то в ящике металлического шкафа с документами. Миллс узнал эту прямую спину, широкие плечи и короткостриженый затылок. На рабочем столе он заметил табличку с именем:
– Отец?.. – прошептал Джаред растерянно, но реакции не последовало. Он подошел ближе.
Найдя какой-то документ в шкафу, мужчина спокойно развернулся и, так и не заметив сына, сел за стол. Джаред разочарованно взглянул на отца, окруженного папками и документами так, словно они были его щитом от всего мира, включая собственного сына.
– Пап… – Отчаяние сквозило в голосе Джареда. Обида на отца, разъедавшая душу с самого детства, душила. Сердце колотилось, пронося нервную пульсацию к вискам, и он больше не мог держать все в себе. – Обрати же на меня внимание, наконец! Хоть раз, черт возьми!
Джаред ударил кулаком по поверхности стола, и этот грохот заставил Роберта дернуться. Словно картина перед ним прояснилась лишь сейчас – он посмотрел на сына.
Карий взгляд, так похожий на взгляд Джареда, излучал искреннее удивление.
– Джаред? Что ты здесь делаешь? – спросил отец.
– Пытаюсь привлечь твое внимание, как и всегда. Всю свою проклятую жизнь… – с горьким смешком добавил он.
В его взгляде отец увидел не только разочарование и боль, копившиеся годами.
– Я знаю, сынок, – виновато произнес Роберт.
Джаред обереченно опустил голову и оперся ладонями о стол, нависая над отцом.
– Тогда почему? Почему тебя никогда не было рядом?
