Джареду казалось, что все не по-настоящему, словно он мог говорить все, что держал в себе все эти годы.
– Я сделал много ошибок, – отозвался Роберт. – Позволил работе занять место, которое должно было принадлежать тебе и твоей матери. Я не заслуживал вас.
– Серьезно? – Джаред недоверчиво хмыкнул. – Из-за тебя я всю жизнь думал, что недостаточно хорош, чтобы угодить тебе, чтобы ты гордился мной.
– Но я горжусь тобой, сынок. И всегда гордился.
Сердце Джареда сжалось от боли. Он всю жизнь хотел услышать эти слова. А теперь… так важно ли это теперь?
– Ты никогда этого не говорил…
– Потому что не знал как, – признался Роберт. – Нигде не учат быть хорошим отцом. Но я старался делать то, что мог. Работал без конца, чтобы обеспечить вам безопасность и достойное будущее. Слишком поздно я понял, что потерял при этом самое важное… нашу связь.
Джаред чувствовал, как злость и обида начали утихать, уступая место печали и болезненному тянущему ощущению в груди. Он не мог вымолвить ни слова, а просто смотрел на отца. Так давно не видел его…
– Однажды ты поймешь меня, – произнес Роберт, опустив взгляд.
– Я не стану таким, как ты.
– Я знаю. Знаю, что ты намного лучше меня, старого идиота, – горько усмехнулся мужчина, виновато понурив голову. – Поэтому я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня.
С души Джареда начали спадать тяжелые оковы боли и обиды, сковывавшие его всю жизнь.
– Уже простил, пап, – признался он и заглянул в глаза отца.
В уставшем карем взгляде Роберта блеснула благодарность. В глазах застыли слезы, и дрожащим голосом он произнес:
– Не совершай моих ошибок, Джаред. Держись за тех, кого любишь, и никогда не отпускай. Твое счастье в твоих руках, слышишь? – Последние слова прозвучали громче прежних.
Не успел Джаред что-либо ответить, как в его сознание словно прорвались помехи. Картинка смазывалась и уплывала, он терял равновесие. Все вокруг заволокло темной пеленой. Как в дурном сне, где он падал в пустоту. Джаред не мог дышать, грудь чем-то сдавливало. Ощущение падения казалось бесконечным, пока в его голову, будто из-под толщи воды, не вторгся нежный женский голос:
Сознание стало проясняться, а туман рассеиваться. Миллс слабо ощущал собственное тело, но отчетливо различал тепло, согревающее его руку. Он чувствовал
– Ви… – Хриплый шепот разбудил девушку, которая уснула, свернувшись на стуле и положив голову на койку рядом с ним.
– Джей… – пролепетала Вивьен, встрепенувшись. Ее взгляд прояснился, и Миллс заметил загоревшиеся в нем искорки надежды. – Боже… Как ты? – выдохнула она, сонно потерев лицо.
Вивьен выглядела явно измотанной: под припухшими от слез глазами пролегли темные круги, веснушки будто выцвели на светлой коже, а на теле висела бесформенная толстовка. Но Миллс рассматривал ее так, словно увидел перед собой самое ценное и прекрасное сокровище.
– Я в порядке, – сглотнув, отозвался он. Говорить было трудно, в горле пересохло, но тысячи мыслей проносились в его голове и стремились быть высказанными.
– Я позову врача, – тут же опомнилась Вивьен и хотела поспешить к выходу, но сжимавшая ее ладонь мужская рука остановила.
– Я тоже тебя люблю, Вивьен. – На побледневших губах Миллса появилась слабая улыбка. Увидев молчаливую растерянность на лице Ви, он замялся: – Черт. Ты ведь сказала это не потому, что думала, что я умру?
Щеки Ви мгновенно покрылись смущенным румянцем.
– Нет, не поэтому. Неужели ты слышал?..
– Это было последнее, что я услышал перед тем, как отключился, – слабо усмехнулся Миллс. – Ради этого стоило отхватить пулю.
Нерешительность вдруг накрыла Вивьен, и ее медовый взгляд забегал по палате, избегая смотреть в карие глаза напротив.
– А ты сказал это, потому что я сказала? Или…
Джаред тихо рассмеялся, но тут же поморщился от боли, пронзавшей грудную клетку от любого движения.
– Ви. Я люблю тебя. И жалею обо всем, что наговорил раньше. Я хочу быть с тобой, хочу продолжать бороться. И хочу знать, простишь ли ты меня? Будешь ли со мной рядом?
Вивьен мягко улыбнулась, кивнув:
– Конечно. Я так испугалась за тебя, Джей. – Шепот сорвался от тихого всхлипа, и Вивьен освободила одну руку, чтобы наспех утереть несдержанные слезы.
– Прости, что напугал, малявка, – с нежностью произнес Миллс, заставив улыбку вновь появиться на лице любимой девушки.
– Я должна позвать врача, чтобы он убедился, что с тобой все нормально.
Прежде чем выпустить ее теплую ладонь из своей, Джаред вспомнил:
– А что с Сарой? И Чемберсом?
– Чемберс мертв. Сара дома с родителями. Кажется, она будет в порядке, – ответила Вивьен, и в ее душе затеплилась надежда, что так и будет. – Если бы не ты… Боюсь представить, что сделал бы с нами Чемберс.
– Если бы не я, вы бы не попали в такую ситуацию. Он не должен был выйти… – с досадой возразил Миллс.
– Это не твоя вина.
