Вивьен не ощущала удовлетворения от собственной правоты. Она никому не желала подобного, понимая, через что проходил мужчина, стоящий прямо напротив. Тот, кого прежде она видела собранным, серьезным и уверенным, сейчас выглядел совершенно разбитым. Темные кудри уныло спадали на лоб, черная рубашка была небрежно расстегнута на три пуговицы, широкие плечи опали, а проросшая щетина на точеных скулах добавляла возраста. Вивьен осознавала: депрессия может жить в любом. В примерном студенте, лучшем работнике или близком друге. Может выглядеть как угодно, искусно скрываясь за вежливыми фразами, улыбками и обходительными манерами. Ви невольно подалась вперед, сделав едва заметное движение. Но этого хватило, чтобы Миллс вполголоса признался:
– Я не в порядке.
Она понимающе кивнула, не проронив ни слова: это было лишним. Поджав пересохшие губы, Джаред выдохнул и продолжил:
– Мне действительно жаль из-за той истории. Про твоего… «демона». Я ценю, что ты мне рассказала.
– Такие вещи не стоит замалчивать.
– Не представляю, сколько смелости нужно, чтобы говорить о таком. Тем более чужому человеку…
– Ты не чужой, – неожиданно для себя исправила Вивьен, подняв робкий взгляд. Поделившись личным на эмоциях, сейчас она нисколько не жалела. Откуда это чувство легкости и понимание, что Джареду можно рассказать все? Даже то, о чем не говорила с бывшими бойфрендами и подругами?
В его глазах мелькнуло знакомое тепло, но в следующее мгновение Миллс прикрыл веки, чтобы скрыть подступающие эмоции.
– Я не мог уснуть с мыслью, что обидел тебя. Я не хотел.
– Знаю, Джей. Я не обижаюсь. Мне не стоило давить на тебя.
– Если честно, не думаю, что могу объяснить свое состояние.
– Ты не должен, если не хочешь.
Джаред вяло кивнул, но скопившаяся внутри боль требовала выхода. Искренность Вивьен придавала сил. Он хотел попытаться.
– Я говорил себе, что это просто стресс. Мамы не стало, я много работал, разрыв отношений и снова куча работы… Но в какой-то момент все стало слишком… просто
Вивьен замерла. Не смела шелохнуться или дышать слишком громко, словно это могло отпугнуть и Джаред вновь закрылся бы. Но он продолжал, уже тише:
– Это так жалко. Я не хотел выглядеть слабаком перед тобой.
На этот раз Ви не могла молчать, хотя в горле скребло. Она сделала пару осторожных шагов вперед и невесомо коснулась его плеча. Мышцы под тонкой тканью рубашки мгновенно натянулись, а дыхание сбилось.
– Это не делает тебя слабаком, Джей, – прошептала она. – Ты борешься с этим каждый прожитый день. Ты чертовски сильный, слышишь?
Нежная ладонь легла на щетинистую щеку, мягко наклонив его лицо. В заслезившихся глазах Вивьен было больше веры в Миллса, чем в нем самом. В этой юной девушке Джаред видел столько мудрости и сострадания, словно та прожила не одну жизнь, познав все стороны человеческой души.
– Я так устал, Ви… – едва слышно поделился он, наслаждаясь бархатистостью ее кожи.
– Я знаю. Знаю, как эта борьба выматывает. – Вивьен привстала на носочки, чтобы заключить его в заботливые объятия. – Но теперь ты не один.
Джаред застыл. Гадкий голос в голове вновь пытался убедить его оттолкнуть Вивьен, но тепло ее близости не давало этим сорнякам в мыслях разрастись и погубить посаженные ею цветы.
Она понимала. Не осуждала. Смотрела с прежним теплом. Не с жалостью.
Подавив внутренний протест, Миллс позволил себе обнять Вивьен в ответ и опустить подбородок на хрупкое плечо. Он ощущал, как тонкие пальцы сминали рубашку на спине, пуская по коже ток, а вздымающаяся грудь прижималась к его. Манящий аромат захватил дыхание и заставил Джареда зарыться лицом в рыжий шелк волос. Объятия становились теснее, переходя прежде установленные границы.
Не отстраняясь, Вивьен приподняла голову. Облако терпкого мужского парфюма одурманивало, темный карий взгляд безмолвно исследовал ее лицо, а дрожащее дыхание ощущалось вызывающе близко. Не в силах противиться порыву, она подалась вперед.
Джаред был полностью обезоружен еще до того, как горячие губы коснулись его. Оцепенел. Перестал дышать, но без них и не хотел. И коснулся в ответ.
