Джаред слегка склонил голову, чтобы рассмотреть приоткрытый участок тела. Сбоку, под левой грудью, виднелось почти выцветшее изображение змеи, извивавшейся в имитированных когда-то яркими чернилами ребрах.
– Не заметил этого вчера… – неосознанно пробормотал Миллс и провел подушечками пальцев по контуру, разгоняя крошечные мурашки по девичьему телу.
Вивьен казалось, она разучилась дышать. Прикосновения мужских пальцев на ребрах сдавливали легкие своим трепетом. Пока он вдруг не осекся и не отдернул руку, словно на любое упоминание прошлой ночи было наложено страшное табу.
Едва заметная морщинка пролегла между бровей, стоило Ви вспомнить того, кого символизировал вытатуированный на коже змей, ползущий к открытому сердцу, чтобы отравить скверной. Жестоко очернить ее любовь своей нелюбовью и лишить веры в светлые чувства.
Несмотря на распирающий изнутри интерес, Джаред тактично молчал и пристально смотрел на Вивьен. Одновременно боясь и ожидая того, что она скажет.
– Я сделала ее после его первой измены, – Ви закатила глаза. – Ага, в девятнадцать я любила драматизировать. Такая глупость – бить татуировку из-за мудака. Тогда мне это казалось концом света. И я почему-то считала, что должна непременно видеть свою боль. Как будто носить ее в сердце было недостаточно.
– Это ужасно, Ви, – прокомментировал Миллс, закипая внутри от необъяснимой злости в адрес того, чьего имени даже не знал. Достаточно было знать, что тот причинил боль Вивьен.
– Но хуже его измен были только наши отношения, – продолжала она. – Мы постоянно расходились и сходились. Он окунал меня в грязь своими поступками, а потом бесконечно извинялся. Обещал, что это последний раз. И я каждый раз хотела верить. Знала, какой он человек, но зачем-то пыталась себя обмануть.
Грубые пальцы сжались в кулак. Миллс удерживал себя от нежного порыва коснуться непослушной пряди, закрывшей ее профиль. Удерживал от того, чтобы не обнять сидящую рядом Вивьен крепко, забирая всю горечь своими объятиями.
Болезненное
– Наверное, ты думаешь, что я идиотка. Задаешься вопросом, почему сразу от него не ушла… – проговорила Ви, хотя Джаред молчал. И сама ответила: – Тогда мне казалось, что это любовь. Позже до меня дошло, что я привязалась не к человеку, а к эмоциям, которые он вызывал. Эти качели… Сначала обесценивал и унижал, а затем клялся в любви и заставлял чувствовать себя нужной. Может, любви нет и мы просто хотим быть кому-то нужными? В общем, это была какая-то нездоровая зависимость, как у тебя с транквилизаторами…
– Ты не идиотка, если хотела верить человеку, – возразил Миллс, пропустив последнее замечание. – Из сложных отношений нет простого выхода. Поверь, я понимаю.
Вивьен заинтересованно повернулась и поймала на себе теплый взгляд.
– Правда?
Он слегка кивнул.
– Я жил в мертвых отношениях несколько месяцев. А когда меня бросили, то почувствовал… облегчение, – стыдливо признался Джаред. – До меня тоже не сразу дошло. Я скорее привязался к идее быть отцом, чем к ней…
– У тебя есть дети? – удивилась Вивьен.
– Нет. У нее был двухгодовалый сын, когда мы познакомились. Наверное, я просто увидел женщину и ребенка и захотел быть частью их семьи. Своей-то у меня не осталось после ухода мамы. Как ты и сказала, я хотел быть кому-то нужным.
– И почему у вас не вышло?
Джаред вздохнул, растрепав пальцами волосы на затылке. Стыдно было признаваться, но он чувствовал: Вивьен не осудит. Не осуждала вчера и не станет сегодня.
– По сути, у нас не было ничего общего. И я оказался таким же отцом, каким был мой. Много работал, не уделял им должного времени и внимания.
– Отсутствующий отец?[9]
– Вроде того… Честно говоря, тогда я понял своего отца. На работе ведь легче: есть правила, инструкции, законы и ты просто им следуешь. Всю жизнь я хранил обиду на него за отстраненность, а в итоге сам стал таким же. Сухарем, – горько хмыкнул Миллс, качнув поникшей головой.
– Джей, не надо так о себе. Ты очень чуткий… – сочувствующе прошептала Ви, потянувшись к его ладони, уныло лежащей на столешнице. Обхватив его холодные пальцы своими, сжала. – Семья – это огромная ответственность. Может, ты просто был не готов.
– Не знаю, Ви…
– Это нормально, если тебя не хватает на других, когда ты сам не в порядке. Это не делает тебя плохим человеком.
Встретив ее взгляд, Миллс слегка улыбнулся:
– Это говоришь ты? Ви, которая обо всех заботится?
– Я ведь серьезно, – в ответ улыбнулась Вивьен. – Мне кажется, мы по-настоящему взрослеем, когда прощаем своих родителей за ошибки. Ты должен простить отца, чтобы стать готовым взять на себя такую роль.
– А ты простила своих?
Задумавшись, Вивьен поджала губы и поправила съезжающие с носа очки.
– Не могу сказать, что они напортачили в чем-то конкретном. Просто… быть средним ребенком довольно отстойно.
– Правда? Мне казалось, это самая удобная позиция, – мягко усмехнулся Миллс.
