Путь назад оказался отрезан, когда за ними с хлопком закрылась серая дверь, ведущая к лестнице. На нулевом этаже было практически безлюдно, если не считать пары проходящих сотрудников, достаточно холодно и значительно тише. Одним словом, мертво.
Джаред вдруг остановился посреди коридора и вновь попытался спросить, не хочет ли уйти Вивьен, но тут из-за соседней двери вышел мужчина в голубом халате и остановил взгляд на Миллсе. Квадратное, но приятное лицо коронера вытянулось, а раскосые глаза округлились.
– О, отлично. Вы как раз вовремя. Аутопсию уже провели, а в холодильник еще не увезли.
– Привет, Фил, – кивнул Джаред, пожав коронеру руку, свободную от резиновой перчатки, и представил девушку: – Это Вивьен.
– Здравствуйте, – выдавила она, пытаясь скрыть волнение.
Мужчина кивнул в знак приветствия, обошел их и повел дальше по коридору, объясняя на ходу:
– Джейн Доу[10] нашли в районе аэропорта под утро. Свеженькая. По пальчикам пусто, документов при ней не было. Ждем результатов токсикологического анализа, предварительная причина смерти – механическая асфиксия…
От слов коронера, произнесенных ровным тоном, дрожь забилась в живом девичьем теле. Как ни пыталась его слушать, но гудящая в ушах кровь сбивала все мысли. Вивьен прильнула к Миллсу и несмело ухватилась за рукав его пальто, словно ища поддержки.
Когда они вошли в секционный зал, в нос ударила гремучая смесь запахов. Ви ожидала почувствовать гнилостную вонь, смрад химических растворов, но ярче всех ощущался запах мяса и крови. Закрыв глаза, она могла бы убедить себя, что находится в мясной лавке, что это тушки животных и ей вовсе не предстоит взглянуть в лицо настоящему мертвецу.
Все помещение словно было сделано из нержавеющей стали. Лишь небольшие просветы кафельных стен разбавляли обстановку, состоящую из полностью стальных шкафов, столов и инструментов, поблескивающих чистотой в свете ламп. Металлический холод исходил от каждой поверхности и, казалось, даже от каждого сотрудника, которые с невозмутимым видом занимались своими делами, не обращая внимания на вошедших.
Бешеный стук сердца, сжимаемого страхом, заставлял Вивьен чувствовать себя живой, отличной от тех, кто обездвиженно лежал на секционных столах. Словно сам черт ее дернул обернуться на ходу и встретиться с безжизненным взглядом вскрываемого тела, над которым корпел незнакомый коронер.
Мозг несчастного, напоминавший по виду мясной фарш, лежал в специальном отсеке, рядом с распиленной черепной коробкой. Скальп был натянут до глаз, покрытых мертвецкой поволокой так, что уже невозможно различить прижизненный оттенок радужки, а белки едва не сливались в холодной серости со зрачками. Пустота. Небытие. Отсутствие намека на жизнь, некогда горящую в глазах этого человека.
Когда из раскрытой грудины извлекли небьющееся сердце, Вивьен в ужасе застыла.
Неужели в один момент и она станет всего лишь обезличенным набором органов, которые вытащат, взвесят, запихнут обратно, повесят на тело бирку и отправят в стальную коробку, которая затем сменится вечной деревянной тюрьмой?
Вивьен возвратилась в еще более мерзкую реальность, когда Миллс дернул ее за локоть и потянул к другому столу. В отличие от соседнего, этот выглядел совершенно чистым после завершения аутопсии. Из-под белоснежной ткани выделялся силуэт человеческого тела, полностью прикрытого простыней. С каждым шагом сердце Вивьен мощнее таранило ребра, а узел на шарфике будто туже затягивался вокруг шеи.
– Готовы? – глухо спросил Фил, встав над телом с другой стороны стола.
Миллс чувствовал охватившие Вивьен волнение и ужас, но все равно взглянул на нее. Ее лицо стало бледнее прежнего, из-под тонкой кожи проявлялись синеватые венки, а губы вовсе потеряли цвет. С рваным вздохом Вивьен тонкие пальцы вцепились в запястье Джареда. В ответ он крепко сжал ее ладонь, вкладывая в этот жест всю свою поддержку, напоминая об обещании быть рядом, и она нашла в себе силы опустить взгляд на секционный стол и кивнуть.
Все произошло слишком быстро. Ткань, скрывающая лицо жертвы, моментально спала, и Вивьен перестала дышать. Словно в дурном сне, перед глазами начало плыть, в ушах зазвенело, а во рту пересохло. Сфокусировав взгляд, она пыталась рассмотреть убитую: рассыпавшиеся по металлической поверхности черные волосы, узкий лоб, островатый нос и впалые щеки. Некогда нежная кожа обрела безжизненный синюшный оттенок, кое-где разбавленный фиолетовой краской отеков и первых трупных пятен. Разбитая губа стала лилово-буроватой, а вокруг шеи удушающим ожерельем выделялись крупные следы от пальцев.
