— А, точно… Пока, Рассвет! — котик кивнул большому другу и потрусил за Пшеничкой к палатке целителя — там в отдельном уголке хранился свежий вереск, веточки, листья, мох и вообще все, что могло понадобиться для подстилок. Крылатик предупредительно мяукнул, обгоняя Пшеничку, пока она не напугала Тёплого.
— Тёплый! Это мы, за подстилкой! — уведомил он, краем глаза проследив, как золотистая шерстка мелькнула справа. Незамедлительно котик подошёл туда же, лапками разгребая свежие материалы и с удовольствием вдохнул запах вереска. После взял веточки, несколько гибких и упругих веточек, которые воители часто брали на границе или находили на территории. Пшеничка взялась с другой стороны; вместе они сплели их вместе, после вплели побольше стебельков душистого вереска, чтобы сделать подстилку упругой и крепкой. За эту луну Крылатик многое узнал о подстилках и о том, как их делать. Теперь можно было положить несколько листьев лопуха и сверху — мягкий мох, взбитый ловкими лапками Пшенички. Кошечка, придирчиво осмотрев подстилку, воткнула в нее пёрышко.
— Вот так! Пусть это будет подарочек Сизокрылой! Я с ней мало общалась, но она, наверное, хорошая? — малышка взялась за подстилку и потащила ее наружу, Крылатик подхватил ветки, и они быстренько перенесли гнёздышко для королевы и будущих котят в детскую. Он тоже мало знал Сизокрылую и был не уверен в том, что подруга великого Молнезвёзда вообще будет с ними общаться. Что, если она посчитает их просто надоедливой малышнёй, как Завитушек или некоторые воители?
— Мама разрешила спать снаружи? — поинтересовался он и оглянулся на свое гнёздышко, которое делил с Лаской и Пшеничкой уже пять лун. С одной стороны в вереске и траве торчали какие-то голубоватые и белые цветочки, которые сестрёнка постоянно выпрашивала у Ночницы, Канарейки, Ягоднолапы и других воителей.
— Ага! Только подумай, мы младше Лазолапки, но зато будет спать под небом, как большие, хотя нам только пять лун, а ей уже шесть! Поскорее бы! — восторженно пискнула малышка, переводя взгляд янтарно-желтых глаз на выход. Крылатик понимал её стремление — частенько уже в котячестве коты Ветра привыкали спать на улице, а уж в такие жаркие дни и подавно. Рассыпчатая никогда не позволяла Лазолапке такого, ну, а Ласку всегда легко было уговорить. По правде говоря, котёнок и сам давно мечтал увидеть над головой сияющие звёзды перед сном, почувствовать взгляды предков и задремать под шелест ветра, так что не мог осуждать Пшеничку.
Котик выбрался из душной палатки в чуть менее душный лагерь. Ему хотелось пить. Сейчас бы попросить у кого-нибудь принести водички! Крылатик заметил маму у кучи с дичью.
— Мама, привет, — он подошёл ближе и сел рядышком, прижавшись к кремовому мягкому бочку Ласки.
— Привет, Крылатик, — кошка приветственно лизнула его в лоб, после указала на кролика в куче, — хочешь кушать?
— Нет, мам, я, если что, сам возьму, — пятнистый малыш слегка прижал уши, после наконец попросил. — Можешь принести водички, пожалуйста? Очень пить хочется…
— Конечно-конечно, милый, сейчас принесу, — Ласка огляделась, после подошла к сидящей неподалеку Сизокрылой. Серо-палевая кошка повернулась к королеве, и та замялась, подбирая слова.
— Мм… Сизокрылая, тебе все равно сегодня перебираться в детскую… Не могла бы ты чуть-чуть последить за моими котятами, пожалуйста? Я только до ручья и назад, — попросила Ласка, и чем больше она говорила, тем тише становился ее нежный голосок. Крылатик сощурился. И чего мама всегда так волнуется, когда говорит с кем-то? Странная она всё-таки.
— Конечно, дорогуша, заодно посмотрю мое новое гнёздышко, — проворковала Сизокрылая в ответ. У неё был сладкий, как мед, голос, ласковый настолько, что даже слишком. Хотя, она всегда так разговаривала, когда бы не слышал её Крылатик. Может, просто голос такой?
Ласка легонько подтолкнула его к детской и потрусила за мхом, а после прочь из лагеря. Котёнок вздохнул и пошел обратно к палатке, но заходить ему не хотелось. Пшеничка была снаружи и играла моховым мячиком с, неудивительно, Ночницей. Черная с белыми брызгами воительница вообще любила свою маленькую подружку, и потому постоянно приходила играть. В игре был и третий участник — Уткохвост, брат Ночницы, который с весёлым визгом гнался за мячом на другой конец поляны, словно малый котёнок. Сизокрылая присела на безопасном расстоянии, слегка наклонив голову. В ее серо-голубых глазах читалось любопытство и снисхождение, но она наблюдала, не влезая в забаву.
Котик только приблизился к играющим, как комочек мха попал ему в голову, и малыш удивлённо затряс головой, вызвав смешок Пшенички. Схватив мячик коготками, Крылатик бросил его сестре. Он быстро втянулся в игру, так что когда пришла Ласка, не сразу заметил; а увидев мать, мгновенно подбежал к ней, бросив игру.