— Сделай их там всех! И скажи моему отцу с братом, что они круглые идиоты. И удачи тебе!
— Удачи!
— Мы будем смотреть за вами!
Крылатый счастливо улыбался. Он благодарил звёздных предков за пожелания, но в голове сидела навязчивая мысль.
«Почему её нет с ними?»
— Снегопадница, спасибо, что привела их, — сказал он, когда наконец слова стихли. — Но я… ожидал увидеть ещё кое-кого здесь. Разве она не в Звёздном племени? — теперь его сердце начала съедать тревога. — Вы не могли отправить её в Сумрачный Лес!
— Конечно, нет, — кошка улыбнулась вновь и махнула хвостом за ветви утёсника. — Она ждёт тебя.
Крылатый не двинулся с места.
Пшеница здесь. Она здесь. Она ждёт его. Он может увидеть её прямо сейчас, прямо тут. Перед собой. Ему вспомнились те дни, когда он упрямо гнал от себя мысли о сестре, когда отрицал её смерть, когда силился забыть. Каким же дураком он был. Забыть её невозможно.
И, наконец, он сделал несколько самых сложных шагов в его жизни, чтобы выйти с полянки на пустоши.
Среди качающегося вереска, окружённая фиолетовыми цветами, сидела она. Всё та же золотистая шерстка и смешливые жёлтые глаза. Всё те же крапинки на шкуре и игривый хвостик. Это она. Его сестрёнка. Пшеница.
Лапы дрогнули. А потом Пшеница прыгнула прямо на него, повалив на землю. В следующее мгновение он увидел совсем рядом её теплый взгляд и улыбчивую мордашку, а её испрещенная звёздочками холодно-теплая шерсть накрыла всего кота. Она радостно засмеялась тем самым звонким, заливистым смехом, по которому он так скучал, и лизнула его в щеку. Он всё ещё не мог вымолвить ни единого слова. Уголки рта дрогнули.
— Ну что ты, братишка, неужели не узнал? — сказала она со смешком. — Признайся, ты же хотел увидеть меня!
— Пше…ница, — с трудом заставил он себя выговорить. — Пшеница…
— Эй, ты чего? — она легко склонила голову набок и вдруг изумлённо расширила глазки. — Крылатый, ты что, плачешь?
— Не-а, не плачу, — он ткнулся в мягкую, такую родную шерсть носом, не сдерживая всхлипа. Пшеница. Она здесь, с ним. Так близко. Вот же она, её теплая шкура, её запах. Она здесь. Это её голосок, счастливый и тёплый, он слышит. Это её язычок сейчас примирительно вылизывает его уши. Это она!
— П-прости, — выдавил он.
— За что?
— За то, что дал тебе…
— Не надо, Крылатый, — она наконец слезла с него, и кот остался беспомощно лежать лапами кверху, смотря на неё. — Я сама виновата в этом. Это мне надо просить прощения. Теперь… Теперь я понимаю это куда лучше. Понимаешь, когда я смотрела на то, как они захватили лагерь, и убили Крикливого, и как ты решился прийти сюда…
— Ничего, — он перевернулся на живот и сел, улыбаясь. — Главное, что ты здесь, Пшеница.
— Какой же ты глупенький, ворчливый братишка! — засмеялась она.
— Кто тут глупенький? — выкрикнул Крылатый, притворяясь оскорбленным до глубины души. — Ну, как я тебе сейчас задам!
Они летели по вересковой пустоши — Пшеница впереди, Крылатый за ней. Ветер шумел в ушах, а над холмами разносился далеко-далеко звонкий смех сестры и брата. Крылатый догнал её и повалил на землю — они покатились со склона, мутузя друг друга мягкими лапами и беспрерывно смеясь. На пути попался куст утёсника, и они врезались в колючие ветки. Секундами спустя Крылатый вытаскивал сестру из кустов, а она принялась выдирать из его шерсти колючки.
— Эй, Крылатый, — сказала она, выдернув один из маленьких шипов зубами.
— Что?
— Я скучала по тебе.
— Я тоже.
— Ну, вот, теперь ты чистенький, — она взъерошила шерсть на его плече и улыбнулась, отчего-то уже не так весело. Затем посмотрела на небо, и Крылатый проследил за её взглядом. Солнце успело пройти длинный путь по небу за такое короткое время: сейчас оно висело уже не над востоком, а на закате, и кот изумлённо посмотрел на Пшеницу.
— Во снах здесь время идёт иначе, — сказала она в ответ на его взгляд. — Это означает, что там, на земле, скоро наступит рассвет.
— И это значит…
— Что тебе скоро уходить. Да.
— Но я только-только встретил тебя! — воскликнул он и встал. — Мы так много не обсудили!..
— Ты молодец, что взялся за это после меня, — усмехнулась Пшеница. — В общем-то, я была никудышной избранницей. Удачи тебе.
— Но Пшеница…
— Ты так и не научился жить настоящим, Крылатый, — теперь её голос стал мягче и будто бы отдалился. Он посмотрел вокруг: краски начали блекнуть, а мир — таять. Он просыпается? Нет, почему так рано!
— Я не хочу так быстро уходить, — он почувствовал, как сестра положила голову ему на плечо.
— Опираясь на прошлое и заботясь о будущем, всё равно живи настоящим, — сказала она ещё тише. — Тебя ждут. Ты теперь ответственен за судьбу племени, не я. Тебе нужно вернуться и начать действовать. Не будь, как я.
— Хорошо, — он обнял лапой её исчезающее тело. — Я постараюсь. Я всё сделаю!
— Передай Рассвету, что я люблю его. Береги маму. Будь счастлив с Цветинкой, неважно, что скажут, — затараторила она, исчезая в тумане. — Не будь строг к Канарейке, позаботься о Ночнице и остальных, не давай никому больше умереть.
— Да, — он силился удержать её. — Хорошо. Спасибо тебе, Пшеница.