Где-то на фоне переругивались Буревестник с Пролазой: их сердитые, отрывистые фразы терялись в общем шуме лагеря, как само собой разумеющееся, но Крылатый обратил на это внимание. В другом месте бродяга рявкнул что-то Молнезвёзду. Как странно — теперь такое стало привычным, вошло в общий фон… Ленивый тон Пролазы вдруг смолк: к ним приблизился Рассвет и, как ни странно, сумел успокоить. Крылатый кивнул про себя. Так и нужно. Но всё-таки…
«К чему мы пришли? — думал он, распластавшись на камне. — Половина племени безвылазно сидят в норе, другие ругаются со всеми подряд, а некоторые, кто были достаточно сильны и адекватны, пропали совсем. Наших унижают, могут убить или покалечить — а всё, что есть у нас, слова. С каким пор в лагере Ветра вместо уверенности и воли постоянный разлад? Раньше мы выстаивали даже перед лицом смерти! Чего же нам не хватает теперь?»
К сожалению, ответ он знал. Свободы. Никто не сможет жить, если ему не давать еды и воды — и так же Ветряные не могли выжить без свободы, которой всегда гордились.
«Нет, надо, надо исправлять это».
Помимо остальных, была ещё одна категория котов, о которой Крылатый старался не вспоминать. Вроде Канарейки, прильнувшей к плечу Билла. Или Песчаника, что уже чувствовал себя среди бродяг, как птица в небе. Или, возможно, Серогрива, который снова ушёл на пустоши с захватчиками — вовсе не недовольный. Его маленькая семья сидела у кустов. Голубика спросила что-то у дочери, но та, резко ответив, отодвинулась от матери ещё дальше.
Однако солнце бежит. Пора. Да и бродяги снова начали лезть на камни. Сейчас ещё придерутся.
Крылатый мягко спрыгнул вниз и порыскал взглядом. Рыжий огонёк увиделся ему возле кучи с дичью, и он позвал Рассвета. Тот подошёл, и воин указал ему хвостом на камни.
— Позови Завитого. Цветинку я позову сам.
Он ушёл — Крылатый пару секунд смотрел вслед сгорбленным плечам. Ничего, уж ему-то он точно отчаяться не даст!
В назначенный час все были в сборе на небольшом пятачке где-то возле пещеры целителя. Одуванчик неловко мялся. Завитой пытался занять побольше места, а Цветинка, наоборот, поменьше. Крылатый сел сперва на самом краю, но Рассвет подтолкнул его к небольшому камешку, и кот, немного смущаясь, залез всё-таки наверх. Он оглядел котов.
— Завитой, можешь постоять на страже? Возле пещеры целителя. Если спросят, скажи, что ждёшь Цветинку, потому что содрал подушечку на лапе. Нам лучше не привлекать внимания.
Кудряш, что только расселся, возмущённо поднял голову, чтобы возразить, но встретил просящий взгляд Цветинки и упрекающий — Рассвета. Тогда он встал и вышел без единого слова. Крылатый прижал уши. «Надеюсь, он не обиделся».
— И… Ты хотел принять к нам Одуванчика? — спросил Рассвет. Крылатый кивнул, радуясь, что ему не придется придумывать вступления.
— Не совсем понимаю всего, но, думаю, могу вам помочь? — сказал сам Одуванчик. Он смотрел то на Крылатого, то на остальных.
— Но при этом я не знаю, можно ли доверять тебе полностью, Одуванчик, — проговорил Крылатый. Он не пытался увиливать: пусть главным правилом кружка станет честность и прямота. — Не потому, что ты был с бродягами, а потому, что можешь примкнуть к ним после, как и любой кот в племени.
— Ещё чего! — фыркнул он, и Цветинка нервно посмотрела в сторону лагеря, скрытого за скалой. — Я не собираюсь снова лезть туда. Можете на меня положиться.
— Вас слышно, олухи, — шикнул Завитой, и его голова появилась из-за белого плеча Одуванчика. — А вообще, если хотите знать моё мнение — доверяй, но проверяй.
— Я думал об этом, — Крылатый понизил тон. — Возможно, нам нужно что-то вроде клятвы… или обещания.
— Как клятва при посвящении, — заметила целительница. Она немного покрутилась на месте, а Завитой снова исчез, кивнув напоследок.
— Мне кажется, неплохая идея, — сказал Рассвет.
— Тогда так и решим. Одуванчик?
— Хорошо, и как звучит эта клятва? — он заёрзал снова. — Раз уж для вашего круга друзей нужно именно это. Хотя я всё ещё не понимаю, что происходит, но мне интересно.
— Просто пообещай остаться с нами, держать пасть закрытой и не сдаваться, — улыбнулся Крылатый. Белая мордашка на несколько секунд погрузилась в раздумья.
— Хорошо. Я обещаю ни при каких условиях не переходить на сторону бродяг, — Одуванчик выпрямился. — Я обещаю, что буду защищать и поддерживать вас всеми силами и что никому лишнему не расскажу наших тайн. А также — что буду предлагать свои идеи, думать и действовать. И ни за что не отчаюсь.
— Сдержишь? — Рассвет вдруг выпрямился вслед за белым, да и Крылатый перестал горбиться.
— Важнее обещания для меня только мои близкие, — не моргнув, ответил Одуванчик. И Крылатый улыбнулся снова.
— Поздравляю. Ты принят в кружок борьбы с захватчиками!
Рассказывать Одуванчику, что да как, вызвался Рассвет — уже после того, как они по одному выбрались из темного укрытия. Они ушли в сторону и принялись спокойно беседовать. Крылатый выдохнул. Он справится.