Вскоре они уже двигались неровным отрядом. Племенные шли впереди, в поле зрения бродяг, но на достаточном от них расстоянии. Крылатый молчал. Одуванчик возвышался справа от него горой белого, испачканного зеленью меха.
— Ты искал пропавших, да?
Крылатый обернулся: Антонио и Туча о чем-то напряжённо говорили. Он посмотрел на Одуванчика вновь и почувствовал, как хвост начал качаться из стороны в сторону.
— Да, — говорить ли, что нашёл? Но никто, кроме четверых из кружка, не знал ни о каких подробностях. Слишком большой риск — доверять случайному коту информацию об успехах и обстоятельствах. Однако кое-что привлекло внимание Крылатого. Одуванчик весьма внимателен, раз догадался.
— Я так и подумал, — его голос звучал непринуждённо, но не беспечно. — Ты не из тех, кто просто так придёт с пустой пастью. Я видел, как ты шёл по следу. И как? Нашёл что-нибудь?
— Скажи, а что ты ещё замечал в последние дни?
Белый слегка повернул голову к Крылатому и посмотрел на него долгим, пронизывающим взглядом салатовых глаз. Тот ли это кот, что со всеми шутил и болтал? Неужели до прихода в племя он всегда был таким… Хмурым, скрытным, будто под маской, и абсолютно проницательным.
— Я заметил, что некоторые сдаваться не собираются. Особенно ты.
— Верно. А ещё?
— Вы стали чаще собираться вместе с Рассветом и Завитым.
— Да.
— И, пожалуй, вы не слишком встревожены. Скорее уж вдумчивы.
— Возможно, — кивнул Крылатый, а в его голове закрутился план.
«Нам нужны новые участники. Одуванчик внимательный, знает бродяг лучше других, однако предан племени — пока что. Но он был ранее одним из них, кроме того, там его брат. С другой стороны, он очень дружил с Осеннецветик… Возможно, стоит рискнуть?»
— Есть одна вещь… Поговорим в лагере, — сказал он наконец, и Одуванчик серьёзно кивнул. — Мы будем ждать у камней рядом с пещерой целителя.
Поляна встречала их обыкновенным уже напряжённым гулом. Крылатому стало душно после свободы холмов: он глянул наверх, но туч не было, и нигде не собирались полыхать молнии. Это эмоции котов, давно зарытые племенными и в избытке расточаемые бродягами, сгустились над ложбинкой. Ненависть. Обида. Злость. Антонио первым пошёл через поляну, и, когда на его пути встретилась Морошка, смерил кошку бесстрастным взглядом.
— Уйди с дороги, полосатый, — шикнула она, прижав к голове уши.
— Прошу прощения, — процедил кот, но в его голосе настолько явно сквозило презрение напополам с насмешкой, что извинение стало издевательским. Морошка обошла его, демонстративно махнув хвостом, и направилась прямо к куче с дичью — к Крылатому.
— На охоте не находили запахов? — почти прошептала она, и её глаза вдруг озарились лихорадочным блеском надежды. Ему бы хотелось успокоить её, но он не мог раскрыть пока всей правды. Поэтому он сказал только:
— Был, но потерялся.
Морошка смешалась, будто не зная, радоваться ей или огорчаться. Интересно, как давно она была сломлена, если пропажа Одноцвета стала последней каплей?
— Не беспокойся так. Я уверен, он в порядке.
— А всё эти… гниды! — фыркнула она, и, ударив хвостом по земле, на секунду вспыхнула. Маленький горящий огонёк… Но эмоция быстро угасла, и рыжая мордочка опустилась к земле. Она пробормотала благодарность и ушла. Крылатый смотрел ей вслед. И вот она — непоколебимая и несломимая личность племени Ветра. Ей сложно. Не говоря уже о её матери, что старела на глазах…
Он огляделся. Перед разговором с Одуванчиком в полдень стоило бы отдохнуть, но где? Крылатый посмотрел на небо. Солнце с чего-то жарило сильней в последнюю луну Зелёных Листьев, но мягкое пекло было коту по душе. И он решил впервые за долгое время забраться на камни.
В несколько прыжков — не то, что раньше, котёнком! — он очутился наверху; солнце слепило. От твёрдого тепла под лапами стало приятно. Он лёг и чуть не замурлыкал. Нет, некогда расслабляться. Он подполз к самому краю и посмотрел вниз.
Поляна преобразилась за то время, что здесь находились бродяги, но он заметил это будто бы впервые. Уютный уголок воинов превратился в перевёрнутую вверх дном спальную площадку; навес, где жили оруженосцы, теперь пустовал; куча с дичью почти не пополнялась, ведь все старались есть сразу. Кусты, за которыми Ветряные раньше немного ухаживали, буйно разрослись, а аккуратный утёсниковый туннель и детская прохудились. Даже Скала, казалось, переменилась: уже давно оттуда не созывали настоящих, племенных собраний.
Из детской, прямо из-под камней, где сидел Крылатый, выкатился рыже-белый котёнок, и воин посмотрел на него с удивлением. Канарейка выпустила сына? Но вот и она сама — копна пёстрой шерсти, острая мордочка, осторожные шаги. Она оглядывалась с беспокойством, но, когда к ним подошла полосатая шкура, явно расслабилась. «Счастливый отец» стал лапой играть с Лопушком, а тот — ловить её. Кажется, семья воссоединилась — к добру ли?