Они забились туда все втроём, но Крылатый сел поближе к выходу, чтобы видеть поляну. Его ожидания подтвердились: к Скале стекались абсолютно все. Даже дежурный, которому по-хорошему нужно было остаться на месте. Второй спрыгнул со Скалы. Крылатый замечал это уже не в первый раз: бродяги, чувствуя себя хозяевами, во время болтовни Льда совсем расслаблялись. Однако они могли увидеть котов на пути к выходу. Нужно было выждать момент. Когда все будут отвлечены… Кто-то из бродяг заметил воина на пороге детской и повелительно замахал лапой.
— Слушайте. Сидите так, чтоб вас не было видно. Я подам знак бежать к выходу — вот так, — он махнул хвостом, будто отгоняя муху. — Пусть котята не высовываются! Я приду после собрания.
Завитой лишь кивнул, а Крылатый, провожаемый удивлённым взглядом Ночницы, пошёл к толпе. Он сел позади других, но бродяги, как всегда, окружили собравшихся неплотным кольцом. Кот подвинулся, чтобы его стало видно из детской. Теперь нужно только ждать. Он на всякий случай нашёл взглядом Одуванчика — тот сидел в стороне ото всех — и Рассвета.
— Здравствуйте, дорогие мои коты, — почти промурлыкал Лёд, как и каждый раз. Крылатый уже знал, что последует за этим.
Обычный сценарий: последние новости из жизни лагеря, если таковые были, вопросы о том, не нужно ли что-то изменить и что не устраивает (от племенных такие заявления обычно игнорировались), предложения на ближайшее будущее. Всё это расставлено в случайном порядке и приправлено кучей слов о мире, дружбе и справедливости. Крылатый не совсем понимал, зачем умасливать племенных вместе с бродягами, но на всякий случай решил повнимательнее прислушиваться к захватчикам.
Как назло, хоть коты и слушали Льда, они то и дело озирались вокруг, а часть из них сидела лицом к лагерю. Крылатый знал: его ждут, и оттого сидеть, как ни в чём не бывало, становилось сложнее. Но рисковать нельзя. Должен наступить момент, когда внимание будет приковано исключительно к разговорам белого кота. И вдруг в тихом гуле, наступившем во время очередной паузы, послышался голос. Слишком знакомый, чтобы Крылатый мог игнорировать его. Он привстал на носочки.
Серогрив! Он спокойно вышел вперёд, прямо ко Льду, и это вызвало волну ропота среди обеих сторон. За ним, прокладывая дорогу коричневыми плечами, вышел Песчаник. Бело-сизый хвост Льда изогнулся, а сам вожак посмотрел на подошедших бесстрастно, будто ждал, что так и будет.
Крылатый опомнился. Вот оно! Все смотрят на тех двоих. И, пусть он сам пытался понять, что хотят его соплеменники, он уличил момент и помахал хвостом возле уха. Только бы они увидели! На всякий случай он повторил жест. Оборачиваться нельзя, иначе бродяги позади сделают то же самое. Оставалось только верить во внимательность Ночницы и Завитого. Кот вернулся мыслями к происходящему впереди. Серогрив смотрел на Льда в упор.
— Простите. Если вы не против, то мы с Песчаником хотели бы попросить присоединиться к вам.
— Чт-о-о? — голосок Мятлолапки одиноким порывом взлетел вверх, и последнюю ноту подхватили другие. Крылатый потрясённо смотрел на бывшего наставника из-за спин не менее потрясённых соплеменников. Да, эти двое много общались с бродягами, но не могли же они всерьёз…
— Тихо! — крикнул Лёд, но первый шок уже сменился злобным ворчанием. Мятлолапкин голос слышался где-то в районе бывшего угла оруженосцев, но на неё шикали со всех сторон, и вскоре она утихла. Синие глаза Льда обвели толпу и переместились обратно на говорящего. Он улыбнулся.
— Вот о чём я и говорил в последнее время. Нам лучше сотрудничать, а не враждовать, и эти коты поняли мои слова! Естественно, мы будем рады принять вас в наши ряды. Так ведь?
Бродяги поддержали его — вяло, но Молнезвёзд с Волколапом гораздо оживленнее.
— И-и мы с Лопушком хотим присоединиться, — Канарейка вышла к первым двоим, сопровождаемая Биллом. Её малыш испуганно смотрел вокруг. Вожак благосклонно кивнул.
— Семья нашего кота — и наша семья. Конечно. Ещё кто-либо желает?
— Только идиоты пойдут за тобой! Что и требовалось доказать! — фыркнула, кажется, Легкокрылка. Крылатый не мог толком разобрать всё то, что говорили вокруг, но начал стучать хвостом по земле с особенным рвением, чтоб не сорваться.
«Канарейка! А ведь Пшеница верила в тебя до последнего! Ладно, от тебя можно было ожидать, но Песчаник? Он всегда был преданным воином! Что уж тогда говорить о Серогриве! Я всегда плохо знал его, но уж точно не рассчитывал, что он предаст нас! Как же его подруга и дочь?! А соплеменники? Мы не можем… — он с силой надавил на землю под лапами, — мы не можем терять котов! Нам нужен каждый!»
— Энди, братишка, может, и ты вернёшься? Здесь нынче отличные условия, — протянул Билл. Одуванчик повернул голову — Крылатый боялся увидеть на его морде смирение, но зелёные глаза полыхнули ненавистью.
— А я считал тебя умнее, — сказал он, впившись взглядом в брата. — Но, похоже, ты действительно кроликоголовый, раз решил заманить меня обратно.