Мы укрылись широким меховым покрывалом, я немного покрутился, устраиваясь поудобнее, получил от Эрила лёгкий шлепок по бедру, сердито фыркнул в ответ, засунул голову куда-то под мышку Аралиану, отчего тот как-то странно замер. Я хотел изменить позу, но лежалось мне настолько уютно, что я моргнул… и вырубился.
Сон мне приснился странный… и скучный. Я во сне словно покинул собственное тело и завис под потолком комнатушки. Попытка вылететь в дверь или в окно и посмотреть – как там, снаружи, успехом не увенчалась. Я продолжал висеть под потолком, словно приклеенный, разглядывая с этого ракурса собственное спящее тело.
На себя смотреть было скучно - я преспокойно дрых с каким-то совершенно детским выражением лица и явно получал удовольствие от процесса. Эрил, который умудрился притянуть меня к себе и заключить в объятия, тоже спал спокойно. А вот Аралиан… бедняге явно плохо спалось. Он хоть и не вертелся и пытался дышать глубоко и ровно, но сон не шёл. Вертеться он не решался, чтобы не потревожить спящего меня, однако время от времени открывал глаза и смотрел на меня с какой-то странной тоской. А ещё дважды он осмелился погладить меня по щеке, и выражение лица у него при этом стало мечтательным…
Ого… а я, похоже, нравлюсь ему… и это хорошо. Значит, стоит собраться с силами и объясниться и с Эрилом, и с Аралианом… Почему бы и нет? А то похоже, что я слишком всё усложняю.
Пока я предавался этим раздумьям, что-то в комнате неуловимо изменилось. Нет, с виду всё осталось по-прежнему, но мне вдруг стало невыносимо, до жути страшно, и я сделал отчаянную попытку вернуться с размаху в собственное тело и разбудить всех.
Однако моя отчаянная попытка успехом не увенчалась – я словно завис под потолком… и тут дверь отворилась. Отворилась запертая изнутри дверь – засов просто скользнул из пазов, словно повинуясь кому-то невидимому. Самое странное, что никто из спящих не почувствовал ничего и даже не шевельнулся.
За порог скользнул давешний гвардеец, но внешне он изменился – бледное лицо, неподвижные глаза, какие-то рваные движения. Да и двигался он так, словно передвигался не по полу, а по воздуху. Тем не менее Фельку он не потревожил. Мой верный сторож даже и ухом не повёл. Да что ж такое творится-то?
Гвардеец подошёл к кровати, на которой спали мы, и замер. А за порог скользнул второй визитёр – тот самый его спутник, которого мы не успели разглядеть. И сейчас я не мог разглядеть его – силуэт визитёра словно расплывался, да и плащ с накинутым на лицо капюшоном тоже не способствовал узнаванию. А ещё от этой второй фигуры веяло просто запредельной жутью. Она тоже подошла к нашей кровати и что-то прошептала гвардейцу. Я не расслышал, но гвардеец обнажил меч и приготовился вонзить его в грудь Аралиана.
«Хозяин! - прозвучало у меня в голове. – Хозяин, просыпайся!»
Оказывается, верный Ромаш всё-таки сумел учуять что-то неладное и преодолеть странное оцепенение. И сейчас он медленно пробирался по потолку, перебирая лапками. А потом словно рухнул на занёсшего меч гвардейца, вонзая хелицеры ему в шею.
И тут меня с размаху швырнуло в собственное тело, я резко открыл глаза и успел увидеть, что мой сон вовсе не был сном. Жуткая, бледная физиономия гвардейца с искажённым болью лицом, Ромаш, который снова взлетел вверх по паутинке и готовился напасть на спутника гвардейца и сверкающий меч, который неотвратимо летел в грудь Аралиану.
Я заорал нечеловеческим голосом, столкнул Аралиана с кровати, и меч вонзился в то самое место, где он только что лежал, гвардеец захрипел и схватился за горло, тёмная фигура его спутника подняла руки, и прямо на нас покатилась тугая тяжёлая воздушная волна. Чувство опасности во мне завыло дурниной, словно на нас всех надвигалось чистое зло. И нужно было что-то делать, причём срочно.
Под руку мне попался мой посох, и я, не мудрствуя лукаво, со всей дури огрел странного и опасного визитёра посохом по башке, словно дубиной. Тёмная фигура пошатнулась, разбуженный столь варварским способом Аралиан подсёк ноги гвардейцу, и тот рухнул на пол, а выскочивший из-за моей спины Эрил метнул кинжал, который вонзился в то место, где у обычного человека располагалось бы сердце. Очнувшийся Фелька вцепился в плащ странного спутника гвардейца и начал его с остервенением рвать, пытаясь повалить и добраться до горла… И тут капюшон упал с головы непонятного визитера, и я увидел голые кости скалящегося черепа.
Но думать было некогда, я направил посох на это странное создание ещё раз, чтобы огреть по башке снова – раз уж в первый раз так удачно получилось. Но тут мой посох повёл себя малость необъяснимо.
Колокольчик, подаренный Древним Дедушкой, странно, как-то приглушённо зазвенел, и, клянусь, хотя череп никаких эмоций выразить не способен по причине отсутствия мимических мышц, ЭТОТ череп очень хорошо выразил разочарование и глубокую обиду. А потом его окутало гнилостное зеленоватое сияние, и тёмная фигура стала странно оплывать, словно тающая восковая свеча, пока пустой плащ не рухнул на пол.
