Короче, сначала мы услышали звуки - жалобные тонкие крики, хриплые стоны, гогот и насмешки – всё словно смешалось в один отвратительный коктейль. Потом я разглядел этих самых мужчин – их было не менее полудюжины – здоровые крепкие крестьянские парни довольно-таки незатейливой внешности… Четверо из них стояли, образуя какое-то подобие круга, и отпускали негромкие шуточки, один стоял на коленях, прижимая что-то… кого-то к земле, а вот последний, судя по коротким ритмичным движениям задницы, получал удовольствие прямо здесь и сейчас. Проще говоря, перед нами развернулась банальная в своей неприглядности сцена насилия.
Жертва же стояла на коленях, и я только сейчас понял, почему её стоны были такими тихими - поганцы завернули ей на голову подол длинной юбки, к тому же один из них ловко держал бедняжку за руки, так что оказать серьёзное сопротивление она не могла. Неподалёку валялись брошенный дорожный мешок, длинный посох и мёртвая маленькая чёрная собачка с острой мордочкой. Бедный маленький пёсик отважно бросился защищать хозяйку, за что его со всей дури приложили булыжником, чтоб не путался под ногами – вот и камушек в траве валяется, а тёмная кровь на нём лаково блестит.
Вот перечисляю я сейчас всё это долго, а тогда для того, чтобы увидеть всю картину и озвереть, мне понадобились доли секунды. Я выхватил нож – ножи мы в Ущелье бросать не стали, куда путешественнику без ножа – и бросился к насильникам, на ходу крича:
- Прекратите сейчас же, гады! Отпустите девушку!
Ответом мне было гнусное ржание и пожелание присоединиться к празднику жизни.
- Чё вылупился, чумазый? – нагло ощерился мне в лицо тот, кто стоял ближе всех. – Тоже хочешь нас позабавить? Погодь, с этой дыркой мы уже закончили…
Ой, зря он это сказал. Я свободной от ножа левой рукой врезал ему в подбородок – у него только зубы клацнули. Здоровенного парня снесло с моего пути, как былинку ураганом. Остальные поняли, что я действительно собираюсь драться из-за какой-то случайной девчонки, несказанно поразились, и, отпустив свою жертву, легко, как хищные звери, кинулись на меня. Их было пятеро, я – один, и они не сомневались, что сумеют не только размяться в своё удовольствие, но и развлечься. Я сумел как-то прочитать это в их плетениях, которые внезапно появились передо мной, хоть я и не призывал новое зрение.
Я поднырнул под кулак ближайшего ко мне противника и со всей дури шарахнул ему коленом по яйцам. Щадить уродов, способных на такое, я не собирался – даже если я этих тварей отпущу – размножаться смогут не все…
Я даже почувствовал, что под коленом что-то противно чвякнуло, а здоровяк взвыл тонким голосом и рухнул на землю, корчась от боли. Поделом.
Но тут я непозволительно расслабился и еле успел увернуться от ножа третьего. Но успел, правда, при этом не учёл, что у четвёртого в руках уже появилась нехилая дубинка, и пока я пытался пырнуть третьего, четвёртый размахнулся… и только моей хорошей реакции я обязан тем, что удар дубинки пришёлся вскользь… Однако и этого хватило, чтобы моя правая рука онемела и нож выпал из разжавшихся пальцев на траву.
Но мои противники не учли, что я не один. Эрил тоже быстренько сообразил, что к чему, и пока внимание насильников было приковано ко мне, он тихонько подобрался с тыла, цапнул валявшийся на земле посох девушки, оказавшийся, кстати, весьма прямым и прочным, и вступил в битву, орудуя этим самым посохом не хуже всех монахов Шаолиня. Не знаю уж, кто и как его такому стилю боя обучал, но, увидев эту красоту, удавились бы от зависти и Джеки Чан с Брюсом Ли.
Ошарашенные внезапным появлением ещё одного противника, парни не успели отреагировать должным образом, как были сбиты с ног, предварительно наполучав горячих по почкам и рёбрам, и оглушены во избежание дальнейших эксцессов.
Затем победитель кинулся ко мне с целью удостовериться, что со мной всё в порядке. Я торопливо кивал и говорил, что всё в порядке, тем более, что в руку вновь начала возвращаться чувствительность.
- Этих уродов, - сообщил я Эрилу, - надо связать. Давай, а то у меня рука ещё плохо двигается.
Эрил понятливо кивнул и, повытаскивав у разбойников их же собственные пояса, связал всех шестерых. А я бросился к несчастной жертве насилия.
Девушка отбивалась, хоть и слабо, и я пока не мог её успокоить – она меня просто не видела. Однако после нескольких попыток мне удалось опустить юбку и освободить девушке руки… Что-то при этом у меня в мозгу промелькнуло, что-то такое странное, неправильное, но я эту мысль отбросил. Тем более, что бедняжка явно нуждалась в помощи.
Освобождённая оказалась рыженькой… и на удивление знакомой и мне, и Эрилу.
- Нирка? – удивлённо воскликнул я. – Нирка, что случилось, кто эти мерзавцы?
- Они из моей деревни… - всхлипнула девушка, явно пребывавшая в шоке. – Решили меня проучить… ой-ой-ой, кому ж я теперь нужна-то буду?
И бедняжка, уткнувшись мне лбом в плечо, заплакала, точнее, заскулила – тоненько и отчаянно, на одной ноте.
========== Глава 14. Исцеление ==========
