Конечно же, это не мистер и миссис Спаркс, не давно поселившиеся через два дома напротив: они злоупотребляют спиртным, постоянно скандалят и избивают детей. В доказательство этого, Винсент приложил копии судебных постановлений в Буффало, Майами и в Калифорнии, а также на дело, возбужденное местными властями.
И не миссис Кларкс и миссис Полонски, две пожилые лесбиянки, живущие пятью домами дальше, ворующие продукты в супермаркетах и распускающие грязные слухи обо всех соседях.
Старший сын Джексонов угоняет автомашины.
Джессика Уайт сжульничала на выпускных экзаменах в колледже.
Сосед, живущий на параллельной улице, надул городские власти, взяв подряд на строительство городской больницы и присвоив половину выделенных под это денег.
Жена одного из соседей путалась с доставщиком пиццы и не только она, еще три другие завели себе постоянных любовников.
Один подросток сделал своей четырнадцатилетней подружке ребенка, бросил её и вовсю хвастался об этом приятелям.
Целых двенадцать пар, живущих по соседству, скрывали доходы от налогового управления.
У соседей, живущих за домом Винсента, постоянно лает собака.
Вот тут я готов согласиться: эта чёртова собака и мне не давала заснуть ночами. Но все остальное… Немыслимо! Прежде всего, какое право имеет человек лезть в чужую жизнь и судить своих соседей так строго? Конечно, избивать детей нехорошо, но можно ли обливать грязью всю семью только за то, что дочь списала на экзамене? И потом, откуда он все это узнал? В частности, о гуляющих женах. Кстати, в его досье упоминались и мужья. Среди прочих фигурировал даже Том Бартон, который в течении трех лет встречался с женщиной по имени Кони Джонс – они служили вместе в центре обработки информации лос-анджелесской полиции. Она подталкивала его к разводу, а он все оттягивал и обещал найти "удобный момент, чтобы рассказать все жене".
Я взглянул на Тома: его покрасневшее лицо подтверждало прочитанное.
И тут до меня дошло! Что же Винсент узнал обо мне? Я пробежал глазами
страницу, ища свою фамилию, и обнаружил ее в самом конце.
"… Шесть лет мистер Батлер расплачивается за ошибку, которую он не совершал. Я, конечно не считаю его кандидатом в святые, но ввиду отсутствия за ним явных грехов,
Я взглянул на Паттерсона: он смотрел на меня внимательно и оценивающе.
– Но мне ничего не нужно! Более того, я даже не подозревал об этом.
– Вы полагаете, что это то самое вознаграждение, которое упомянул Винсент в телефонном сообщении?
– Должно быть, – сказал я. – А что еще?
Паттерсон вздохнул и сел в кресло.
– Вы по-прежнему утверждаете, что совсем его не знали?
– Вы меня в чем-то подозреваете?
– Мистер Батлер, – медленно промолвил он, – я просто задаю вопросы. В делах о самоубийствах никогда нет полной уверенности. Вполне возможно, произошло убийство. И если это так, то вы пока единственный известный нам человек, который оказался в выигрыше от его смерти.
– Но он для меня совсем чужой!
Паттерсон кивнул, постукивая пальцем по распечатке. Мне захотелось, чтобы она куда-нибудь провалилась.
– Кстати, что это за ошибка, которую вы не совершали?
Я так и думал, что этот вопрос обязательно будет следующим.
– В свое время я работал на некую корпорацию, в числе прочего она занималась производством ядерного оружия… Произошел некий инцидент, во время которого я получил дозу облучения и как следствие опухоль мозга. Да и не только ее… К сожалению, подробности инцидента разглашению не подлежат, так что это все, что я могу вам сказать.
Паттерсон какое-то время обдумывал мой ответ. Я ударил рукой по подлокотнику кресла, вскочил на ноги и поймал на себе его пронзительный взгляд.
– Похоже, прошлое до сих пор сильно вас волнует.
– Это не так легко забывается.
– Хотите что-нибудь добавить о тех временах?
– Дело в том… Нет. Я ничего не хочу и не имею права говорить. Ни вам, ни кому другому.
– Мне придется задать вам еще кое-какие вопросы относительно смерти Эла Винсента.
– Я буду отвечать только в присутствии адвоката. "Ну вот теперь еще и адвоката искать… "
Паттерсон снова кивнул, потом поднялся и направился к двери.
– Я уже оформил это дело как самоубийство, – сказал он, – и единственное, что меня беспокоило, это отсутствие предсмертной записки. Теперь мы ее получили.
Он махнул рукой в сторону дома Винсента, и на лице его появилось сердитое выражение.
