— А я тут при чем? — искренне не понимает, выслушивая монолог, — ты считаешь, что я похож на маньяка?
— Я считаю, что это может быть твоих рук дело, и пока я не найду Форест и еще одну девушку, я не выпущу тебя отсюда никуда. Даже в туалет, — оглядываю его внимательно ещё раз.
И да, чёрт возьми, я действительно считаю, что ты, Брок Рамлоу, похож на маньяка.
— Предлагаешь мне спустить штаны при тебе, чтобы поссать?
Что ж, я б посмотрела на эту картину. Такой весь из себя павлин быстро потеряет яркость перьев, когда поймёт, что тут он всего-лишь ещё один заключённый, а не привилегированная особа, приближённая к заднице многоуважаемого Председателя Кабинета Министров.
— Можешь даже не спускать, если такой стыдливый. Но теперь ты будешь сидеть тихонько, как мышка, иначе я приложу максимум усилий на суде, чтобы тебя казнили самым зверским способом.
Если он хочет меня смутить тем, как он оправляет естественные нужды, то он заблуждается. Безусловно, я удивлюсь, если увижу биологическую аномалию, но не более того. Гораздо сильнее удивлюсь, если Рамлоу окажется не связан с этим делом.
Я искренне надеюсь, что всё-таки выяснится, что он замешан хоть в чём-то, и хотя бы пальцем тронул Мэри Форест. Тогда ему несдобровать, и никакие приказы Председателя Совета Безопасности уже не помогут. Единожды убийца — всегда убийца.
— Я. Этого. Не. Делал. — произносит он, с интонацией расставляя акценты.
Мне мерещится что-то знакомое в его вдруг ставшей тихой, вкрадчивой речи. Голос совершенно не похож на тот, что звучит из эфира иногда. Но интонация… Эта уверенность и твёрдость заставляют прислушаться к собственным ощущениям.
Больше всего на свете я хочу сейчас поехать домой, завалиться на диван, включить телек и потупить вместе с Алексом над каким-нибудь дрянным мультсериалом. Но никак не выслушивать весь этот трёп. Я хочу домой.
— Я тебя услышала, а теперь советую заткнуться.
***08.15.2018 2:34 a.m.
Привычную тишину, которую я поселила в машине уже почти три года, внезапно нарушает до боли знакомый вкрадчивый голос.
— Доброй ночи, шериф… Я надеюсь, вам доставило удовольствие созерцать моё прошлое творение?
— Считаешь себя кем-то вроде художника? — не могу не выказать своего гнева.
Да уж. Во истину больной разум, если он полагает, что то, что делает, можно считать творчеством. Я искренне молю бога, если он есть и смотрит с небес на происходящее, чтобы подобное искусство никогда не стало актуальным. Ни в каком кошмарном будущем или параллельной реальности.
— Я и есть художник… Мои картины великолепны. Объемны и самое важное — неповторимы. Так как вам?
— Не впечатлило, — признаюсь честно.
— Зачем вы меня обманываете… Вы же знаете, что я могу и рассердиться на вашу ложь… Помните нашу игру? «Правда или действие», правда или действие, шериф…
— Я не лгу. Я так долго смотрю на замученных тобой девушек, что ни одна из них уже не производит должного впечатления. Глаз, знаешь ли, замыливается.
Эфир замолкает и я боюсь, что он снова исчезнет на неопределённый срок. Но больше всего я боюсь, что сейчас в его руках очередная ничего не понимающая, запуганная и беспомощная жертва, и что любая моя ошибка в сказанных словах неминуемо приведёт к страданиям. А это страшит куда сильнее.
Я боюсь признаться самой себе, что затянула игру слишком сильно, и каждый мой неверный ответ приводит лишь к тому, что мерзавец измывается над бедняжками, мучая, пытая и получая от их боли удовольствие. Я всё ещё пытаюсь понять, каким образом он решает, что я даю неверные ответы на его вопросы, и на ум приходит только один логичный ответ: никак.
— Хм-м. Значит, мне нужно добавить красок, так вы считаете, шериф? — уровень сигнала начинает неуклонно падать, что говорит об удалении от источника трансляции.
Разворачиваю машину на трассе в противоположную заданному движению сторону, надеясь ухватить за хвост обрывок разговора. Всё, что я слышу в динамик — леденящий душу женский вопль, прежде чем сигнал окончательно теряется.
Эту игру пора заканчивать. Ублюдок водит меня и целую стаю федеральных агентов за нос третий год. Как ему это удаётся — остаётся загадкой. В век современных технологий его должны были хоть как-то заметить, но он пользуется технологиями прошлого, которые отследить цифровые системы связи просто не могут. Разъезжает на раритетной тачке, в которой нет ни GPS-трекеров, ни электроники и которую невозможно вычислить. Не пользуется мобильником… Коротковолновые радиостанции не фиксируют местонахождение абонента, всего-лишь цепляя случайный сигнал и передавая его. Это означает, что в момент передачи радиосигнала он находится где-то поблизости, но каждый раз, когда я бросаюсь в темноту, в погоню, он обрывает эфир раньше, чем я могу заметить хоть что-то.
Чертов продуманный ублюдок…
====== Часть III.ПРОЛОГ ======
08.15.2018 9:06 a.m.
