С трудом заволакиваю и бросаю последний взгляд на абсолютно бесчувственное тело, навзничь раскинувшееся на кровати. Не в первый раз в моей постели голый мужик, правда поводы бывали на порядок приятнее. Прижимаю пальцы к горлу под челюстью, там где должна пульсировать ярёмная вена. Пульс прощупывается плохо. Дыхание частое, поверхностное. Что ж… Звонить в скорую помощь уже поздно — возникнет масса вопросов, явятся агенты ФБР и тогда мне крышка. Но и на улицу его не выкинешь, как мусор, в таком состоянии, как ни крути, он всё-таки человек. Хоть и довольно паршивый.
Сколько он так проваляется одному богу известно. Хотя и в этом есть свои плюсы. Могу сжечь все следы его пребывания, выпроводить Алекса в школу, съездить посмотреть, что в участке и вызвать подкрепление. Правда, что я им скажу? Надо поднять записи с камер внешнего наблюдения…
***08.21.2018 8:41 a.m.
В офисе шумно. Криминалисты упаковывают улики, собирают всё, что только может указывать на возможных убийц. Я стою поодаль. Смотреть в сторону двух чёрных пластиковых мешков нет ни сил ни желания. Эдди Таннер и Джим Валесски. Одному чуть больше двадцати пяти, второй должен был идти на пенсию в следующем году. Рамлоу не соврал. Ещё два неопознанных тела лежат чуть в стороне. Один с разорванной арматурой гортанью, второй с проломленным черепом. Не вызывает у меня никаких сомнений то, чья это работа.
Что мне делать с Рамлоу? Снова вернуть в камеру? Он не лгал, когда говорил, что пришли за ним. По крайней мере записи с камер видеонаблюдения со здания напротив подтверждают его слова. Записи на внутренних камерах уничтожены, и сказать, что происходило в это время внутри может только он сам. Когда придёт в себя. Если придёт. И это меня заставляет волноваться. Что будет, если он за это время, пока я здесь, умрёт? Ну, к примеру. Я не особо верю в это, но всё же опасаюсь. Что я буду делать с телом? Как мне выкрутиться теперь из всей этой заварухи?
Федеральный агент внимательно выслушивает мои слова. Теперь я являюсь не только шерифом, ведущим следствие, но и избежавшей чудесным образом гибели жертвой. Само собой, о том, кто помог мне сбежать я пока молчу. Честно говоря, я ума не дам, как использовать свидетельство Рамлоу в деле о маньяке так, чтобы его имя не значилось официально. Стоит вновь всплыть его персоне в системе, как тут объявятся охотники за головами. Идущие по его следу, они уничтожат мне весь город. Сейчас же задержанный официально пропал и его подадут в розыск со дня на день, как только установят, причастен ли он к убийствам двух и более человек. А значит есть немного времени чтобы подумать, что делать дальше.
— Шериф, можно вас на минуту? — интересуется агент Картрайт.
— Конечно…
— Вы уверены в том, где находились этой ночью?
— Уверена. Ферма Вильямсов, в двадцати пяти милях по сорок четвертому шоссе на северо-запад. Я знаю эти места с рождения.
— Похоже, что не вы одна. Наши люди облазили там всё от пола до потолка. Полно крови. Но нет никакого тела. Следы протектора вашей машины и ещё одной, пока не удалось установить, какой.
— «Кадиллак Эльдорадо», шестьдесят восьмой, может, семьдесят второй год выпуска. Чёрного или просто тёмного цвета.
— Таких по стране пруд пруди… Особенно на Юге, — вздыхает агент, пожимая плечами.
— Да. В этом и прелесть. Он знает, что его не найдут на такой тачке. Ни отследить из космоса, ни засечь через GPS… — соглашаюсь. — Можете обратиться к Клею Адамсу. Он в Сан-Диего дорожный комиссар. Знает всё про машины. Его тема.
— Как его найти?
— Нина, ты в порядке? Я примчался, как только смог… — обхватывая меня за талию сзади, внезапно вклинивается в разговор Адамс.
Я невольно вздрагиваю. От ощущения его рук становится непривычно. Мы расстались четыре года назад и я с тех пор не позволяла ему не только прикасаться к себе, но и подавать вид о неслужебных отношениях.
— Кто вы?
— Клей Гордон Адамс… — растерянно отвечает мужчина, заглядывая мне в глаза, — а что?
— Вы-то мне и нужны… Давайте поговорим… — отзывает его в сторону агент Картрайт.
Я ловлю холод и какую-то излишнюю внимательность во взгляде бывшего. Он вроде бы и пытается меня поддержать, но и как всегда делает это так коряво, будто у него напрочь отсутствует всякая эмпатия. Машу ему рукой на прощание.
— Агент… Если вы не против, я поеду домой. Ужасно хочется спать.
— Конечно, шериф. Как только что-то станет известно, я пришлю кого-нибудь к вам.
— Хорошо…
Мне только спецагентов дома не хватает и будет филиал офиса шерифа с задержанными и федералами. Но отказывать нельзя. Можно вызвать невольные подозрения. А там решат, что я укрываю беглого преступника.
Кстати, о Рамлоу… Он же у меня дома. А его шмотки я сожгла на заднем дворе, так как отстирать их от крови не представлялось возможным. Помнится, на стоянке находится его машина. Надо бы заглянуть в неё. Не в одних же трусах он решил совершить побег из Нью-Йорка.
