Когда я возвращаюсь, успевая попутно заглянуть в спальню Алекса и удостовериться, что он ещё спит, застаю Рамлоу за нелепой попыткой обработать запястье. Он, сидя на краю ванны, пытается собрать расползающуюся кожу, чтобы хоть как-то прекратить кровотечение.
— Дай-ка я помогу.
Вскидывает на меня взгляд, миг изучая. Затем так же молча протягивает подрагивающую руку, запястьем вверх. Рана лишь кажется глубокой. И это не может не радовать. Мышцы и связки целы, повреждена пара сосудов, но это не смертельно, содрана довольно большим лоскутом кожа, обнажая тёмное тело мускулатуры.
— Не боишься? — мрачно усмехается, пока я заливаю рану бетадином.
— Тебя? Или крови?
— И то и другое…
— Нет. Я шесть лет проторчала в Ираке. Видела много. Зашивала на живую прямо в бою.
Молча кивает, на миг выразив то ли удивление, то ли странное согласие. Я перетягиваю ему руку выше локтя жгутом, чтобы остановить кровь хоть ненадолго. Обычная швейная игла и зубная нить вполне годятся для такой цели, надо только прокалить иглу над огнём.
— Постой… Есть что выпить? — спрашивает серьёзно.
— Нельзя. Алкоголь разжижает кровь. Хлестать будет ещё сильнее.
— Похуй. Зато не так больно, — накрывая мою руку своей, отстраняет.
— Водка подойдёт? — в чём-то он конечно прав.
Да и мне бы выпить для снятия стресса. И храбрости.
— Неси…
На моих глазах он опрокидывает в себя полбутылки чуть ли не залпом прямо из горлышка. Морщится, рычит, утыкаясь носом в сгиб локтя, и прокашлявшись, вновь подставляет руку.
— Шей.
Я первые несколько минут ещё дергаюсь, когда он шипит, сжимая кулак, пока игла входит в кожу, собирая края раны. Но уже через несколько стежков понимаю, что Рамлоу опьянел, и сидит на краю ванны покачиваясь. Шов выходит вполне сносный для домашних условий. Снова заливаю всё бетадином, и накладываю стерильную повязку. Я не знаю, сколько прошло времени, для меня будто целый день.
— Мило, — бухтит он, поднимаясь.
Если это благодарность, то довольно странная. Наблюдаю пару мгновений. Берёт канцелярский нож, и встаёт напротив зеркала. Не особо понимаю, что он собирается делать. Когда он помогает себе зашитой рукой, сдвигая ладонью кожу на лбу, чтобы бровь поползла вверх, предоставляя доступ к гематоме на глазу, наконец соображаю. Короткое движение и по лицу бежит широкий ручеёк тёмной крови.
— Тебе потребуются антибиотики и обезболивающее.
— Не сейчас. Меня накачали лошадиными транками. Если будет ещё и обезбол, я сдохну прямо тут.
Вот почему он не хотел ехать в больницу. Там бы ему непременно поставили или анестезию, или отправили бы на операцию под наркозом. Где, скорее всего, он бы и умер.
— Аритмия бешеная, — признаётся, потирая правой ладонью грудину и кривясь.
Правый глаз приоткрывается, опухоль с каждой секундой спадает всё заметнее.
— Сейчас я принесу лёд, — киваю.
Рамлоу сидит на краю кровати, придерживая пакет со льдом у лица, пока я навожу порядок в ванной. Собрать все тряпки, все бинты и тампоны, пропитанные кровью и сжечь на заднем дворе. Комната похожа на скотобойню, если честно. Да и сам Рамлоу выглядит откровенно не важно.
— Ты успел разглядеть лицо маньяка?
— Хочешь сделать из меня свидетеля?
— Хочу найти его. Возможно, ты запомнил и можешь его описать.
— Извини, девочка… Ничем не могу помочь, — отрицательно мотает головой, кривясь.
Волосы на его предплечьях поднимаются дыбом, кожа на груди и шее покрываются зябкими мурашками от боли. На лбу выступают капли пота. Всё говорит о том, что что-то идёт не так, как он хотел.
— Я сейчас уеду… — вдруг будто припоминает он, порываясь встать.
То ли выпитый алкоголь, то ли транквилизаторы, то ли ещё что заставляют его неловко пошатнуться и снести собой всё, что стоит на моём туалетном столике. Впрочем, там особо и сносить нечего — фотографии, несколько статуэток и кубок. Всё это с грохотом падает на пол, пока я ловлю Рамлоу. Горячий, подозрительно горячий, тяжёлый, как медведь.
— Ну-ка сядь, — усаживаю обратно на край постели.
Он не сопротивляется, и я заглядываю в светло-карие глаза, запрокинув лохматую голову. Дома-то никого нет. Пусто. Он в отключке. Не понимает, что происходит, взгляд не фокусируется, плывёт. Этого только мне не хватает… Рамлоу не удерживается в сидячем положении и просто откидывается на спину, падая поперёк кровати. Смотрит в потолок широко распахнутыми глазами и я вижу, как неверно бьётся сердце, пульсируя под ложечкой в неправильном ритме. Если его не убьёт транквилизатор в кампании с выпитым алкоголем, это будет чудо.
— Вот же чёрт! Ну, давай же, помоги мне немного, а? — я пытаюсь втащить его на постель полностью, но он слишком тяжелый.
