От нервного перенапряжения у Димы задрожали руки и заныло сердце. Он снова сделал несколько глубоких вздохов.
— Не нервничай, пожалуйста, тебе нельзя. Может снова подняться давление. Давай ты поспишь, а потом мы поговорим.
Попытался поднять Тёму на руки, чтобы отнести в кровать, но тот начал отбиваться.
— Не прикасайся ко мне! Не смей! Невесту иди лапай!
Дима не реагировал. Пусть кричит, что хочет. Пусть кулаками машет. Он всё выдержит. Сгрёб Тёму с дивана, сильно прижал к себе, потащил в спальню.
— Сука, отпусти! Ненавижу! Не прикасайся!
У Тёмы началась истерика, что было очень плохо в его нынешнем состоянии. Дима быстро уложил его на кровать, развернул к себе.
— Успокойся, пожалуйста. Я только перенёс тебя. Если подпрыгнет давление, я снова вызову скорую, и они заберут тебя в больницу. — Дима старался говорить спокойно, не повышая голоса.
Глаза Тёмы полыхали яростью. Он часто задышал, нервно кусая губы, нахмурился. А потом снова от него отвернулся. Уткнулся носом в подушку. Дима попытался погладить его по плечу, но его руку оттолкнули.
Что ж… Пусть так. Скорее бы подействовал укол, и Тёма заснул. Страшнее всего было понимать, что ему в любой момент снова может стать плохо. Сел на пол рядом с кроватью и просто ждал, когда светлячок отключится.
Услышав, как успокоилось его дыхание, тихонько залез на кровать, прижался к нему сзади, укрыл. Сердце выло от понимания того, что возможно он в последний раз прикасается к своему Тёмке. Завтра утром он проснётся и прогонит его. Из своей квартиры и из своей жизни.
Как же хотелось его сейчас всего зацеловать. Нет, не соблазнить. А именно зацеловать, каждый сантиметр любимого тела, увидеть ответное вздрагивание. Ещё плотнее прижался к нему, обнял. Старался не засыпать. Такие драгоценные минуты вместе. Как можно их потратить на сон? Легонько гладил Тёму по плечу и руке. Осторожно целовал в шею и тихо шептал.
— Мой светлячок… Мой Тёмка… Люблю тебя. Но что же мне делать? Я же не смогу без тебя. Я не хочу без тебя… Тёмочка мой родной …
Тёма находился в каком-то пограничном состоянии. Не спал, но и не бодрствовал. Он чувствовал, как его целуют, гладят, слышал все сказанные слова и чувствовал все не сказанные. Снова защемило сердце и так захотелось повернуться к Диме, обнять его, поцеловать. Но тут же вспомнил про невесту. Нет, нельзя! Лучше бы он ушёл. Наверное, быть сейчас одному было бы не так тяжело, как рядом с Димой, к которому не имеешь право прикоснуться.
Больше он не его Дима.
Стало очень больно. Опять. И опять начало не хватать кислорода. Терпел до последнего. Но голова закружилась, начало подташнивать. Дернулся в обнимающих руках, окончательно просыпаясь.
— Светлячок, что? — тут же подскочил Дима.
Но Тёма не мог сейчас с ним разговаривать. Не мог даже смотреть на него. Сполз с кровати и, не удержавшись на ногах, грохнулся плечом в шкаф. Дима моментально оказался рядом.
— Куда? Давай помогу.
— Не прикасайся! — Попытался он оттолкнуть поддерживающую руку, но начал сползать вниз. Как ни старался, мышцы не слушались. — В туалет. Стошнит сейчас.
Дима резко подтянул его вверх, хотел взять, на руки, но Тёма не позволил. Закинул его руку себе на плечо, крепко прижал к торсу и практически поволок в туалет. Дверь закрыть не позволил.
— Не дай бог, вырубишься. Я должен видеть в сознании ты или нет.
Тёме было очень плохо. И физически, и морально. Желудок выворачивало наизнанку. А душа разрывалась на части. Из туалета он выполз на четвереньках. Чувствовал, что сил остаётся всё меньше. И нужно как-то добраться до кровати, пока не отключился совсем.
Рядом снова оказался Дима. Подхватил его, прижал к себе, повёл в спальню. Уложив на кровать, куда-то убежал. Вернулся с чашкой чая.
— Выпей. Должно стать легче.
Тёма думал, что его опять вывернет. Но горячая жидкость расслабила спазмированный желудок. Сделал пару глотков и почувствовал, что засыпает.
— Уходи, Дима. — пробормотал, почти провалившись в сон. — Уходи.
Но Дима не ушёл.
Даже, если бы Тёма его с кулаками прогонял — не двинулся бы с места. Просто не смог бы. Снова дождался момента, когда его светлячок уснул крепким сном, подкрался к нему, аккуратно приобнял сзади, прижался. В сердце разлилась такая тоска, что жить не хотелось. А впереди еще очень нелёгкий разговор. И чем он закончится — предсказать невозможно.
Легонько поглаживая плечо Тёмы, Димы убаюкал и себя. Провалился в тяжелый, тревожный сон, из которого выдергивался при любом, даже самом незначительном движении Тёмы. А светлячок во сне неожиданно развернулся к нему лицом и привычно устроился на его плече. За талию приобнял, щекой потерся, что-то пробормотал и провалился в сон глубже.
Дима даже не сразу понял, что за влага появилась у него на щеках. За всю жизнь, он если и плакал, то всего несколько раз. И то, даже не вспомнит, когда это было. Навалившаяся беспросветная тоска грозила вылиться в судорожные рыдания. Но сцепив зубы он терпел и не шевелился. Сон светлячка он не потревожит. Рыдал в душе, не позволяя себе даже дернуться.
