Махнул рукой, словил первую попутную машину. Назвав адрес, упал на заднее сидение. И тут его накрыло второй волной.
Нет! Это не может быть правдой! Это не мог быть Дима!
Но отрицать очевидное было бесполезно. Ему ведь даже не кто-то рассказал о предстоящей свадьбе. Он лично, сам, видел… своего Диму в роли жениха.
Теперь правда уже не своего. Чужого. Теперь они не будут вместе. Никогда! Последняя мысль такой болью отозвалась в сердце, что он не смог удержать слезы. Пытался их остановить, честно пытался. Но было слишком больно.
— Эй, парень, тебе плохо?
Наблюдательный водитель заметил его состояние и с беспокойством поглядывал в зеркало заднего вида. Спасибо, что хоть не с осуждением.
— У тебя что-то случилось? Кто-то умер? — он суеверно сплюнул три раза через плечо.
А ведь он прав. Абсолютно прав.
— Да, умер. Я только что узнал, что умер мой самый близкий друг.
И не соврал. Дима для него умер. Нет у него теперь ни лучшего друга, ни любимого человека. Сразу обоих лишился.
— Сочувствую. Жизнь порой очень мерзкая штука. Возьми… — протянул ему какие-то таблетки. — Это для сердца. И немного успокоит. Нагореваться еще успеешь. Ты держись давай! А если совсем плохо, то может тебя в больницу отвезти?
— Спасибо. Не надо в больницу. Просто довезите меня домой.
Тёма горько усмехнулся. Совершенно постороннему человеку не безразлично, что сейчас с ним происходит. А вот самому близкому, любимому и дорогому — видимо было все равно.
Дима даже ничего ему не сказал. Рано или поздно Тёма все равно узнал бы. Но не так же! Будто как обухом по голове!
И с какого момента он начал ему врать? Неужели все то время, когда обещал, что они будут вместе, что он поговорит с родителями? Может потому и тянул с этим разговором, постоянно откладывал его, просил подождать.
Но как? Как он мог врать, глядя ему в глаза? Это совершенно не укладывалось в голове. Они же столько лет дружили. Знают друг друга, как облупленных. Не было в глазах Димы фальши. Или он, Тёма, совершенно не разбирается в людях. Абсолютно. Иначе как он мог так обжечься с самым близким и родным человеком?
Хуже всего было от того, что память с особым мазохизмом постоянно подкидывала воспоминания о Диме. Его лицо, когда он улыбался и смеялся. Его руки, когда обнимал и прижимал к себе. Голос, запах, ощущения прикосновений. Все это эмоциональной лавиной раз за разом обрушивалось сейчас на Тёму.
В свою квартиру он практически вполз, ноги не слушались совершенно.
Закрыл дверь и завыл. В голос, надрывая связки, завыл как раненный зверь. Он не выдержит! Он не сможет это пережить. Лучше бы ему сдохнуть прямо сейчас. С такой же болью невозможно жить! Нереально.
На четвереньках дополз до комнаты, да так и рухнул посередине. И снова завыл. Удержать эту боль в себе было невозможно.
Увидев Тёму в конце стола, Дима внутренне похолодел.
Нет! Только не так! Он должен был все рассказать и объяснить светлячку сам, без посторонних, без свидетелей.
Проклинал себя, пытался снова словить взгляд Тёмы. Тот единственный, когда они так неожиданно встретились глазами, будто раскроил ему сердце. Столько боли было во взгляде светлячка… И причиной этой боли — был именно он.
Но Тёма упорно на него не смотрел. Весь побледнел, нервно задрожал, начал прерывисто дышать, но глаз на него больше не поднимал.
Еще и все эти чужие люди не к месту кинулись их поздравлять с будущей свадьбой. Обнимали, что-то говорили, пожимали руки. Диме было все равно. Он пытался разглядеть только своего светлячка.
Но когда смог пробиться через толпу, его уже не было. Место пустовало. Поискал взглядом среди присутствующих, но не нашел.
Тёма, Тёмочка, его светлячок… Ушёл, убежал. Ему сейчас так больно, а Дима даже не смог с ним поговорить, всё объяснить. Столько времени он выбирал подходящий момент, набирался сил перед сложным разговором, а в результате всё сложилось намного хуже, чем могло быть.
Еле-еле смог отделаться от назойливых Тёминых коллег. Выскочил на улицу. Начал бегать вокруг паба, надеясь, что где-то тут еще есть его светлячок. Как же хотелось его сейчас обнять, прижать к себе. А еще больше хотелось сбежать с ним куда-то, где нет никого и их никто не знает.
Но Тёмы не было. Нигде. Он метался по улице, еще и еще раз всматриваясь в прохожих, заскакивая в темные закоулки. Мысленно просил кого-то, сам не знал кого, чтобы Тёма оказался где-то тут. Пусть кинется на него с кулаками, пусть обматерит, наорет. Да что угодно! Но только пусть будет здесь.
Но Мироздание осталось глухо к его просьбе. Тёмы не было. Он скорее всего уехал.
— Дима, почему ты тут?
Юля. Кто же ещё. Будущая жена. Которую он уже не переносил на дух. Но в чём она виновата? Такая же жертва обстоятельств, как и они с Тёмой. Срываться на ней он не имеет право.
— Юль, я говорил тебе, что не хочу сюда ехать. Ты настояла.
— И что? Ты теперь даже за стол не сядешь?
— Извини, не сяду. Это даже не твоя семья. Там только посторонние люди. Кроме твоего брата. Я не обязан с ними общаться. А сейчас, и не в состоянии.
Юля сложила руки на груди и нахмурилась.
