То в магазин выбирать коляску его выдёргивала. То ей вдруг срочно нужно было посмотреть кроватки вместе с ним. То потребовала встречи, чтобы передать ему список всего необходимого после рождения ребёнка. Слишком рано и несвоевременно было это всё. Но истинные мотивы такого поведения Юли были ясны всем. И Тёме, и Диме.
И как бы не тяжело было Тёме, но он никуда не мог деться от этих разговоров. Будущий ребёнок уже стал частью жизни Димы. А значит, невольно, затрагивал и его.
Иногда Тёма представлял себе, какой бы была их жизнь, если бы не было этой беременности. Насколько всё проще и спокойнее было. Да, глупые мечты. И зла ребёнку он не желал. Но всё же невольно это ещё не родившееся невинное создание «танком» проезжалось по его жизни.
Всё слилось в какой-то один монотонный калейдоскоп. Дни, недели, месяцы. Тёма не мог пожаловаться, что Дима стал меньше уделять ему времени или как-то отстранился. Но всё чаще возникала необходимость встречаться с Юлей.
Ещё и родители его решили немного отступиться. Нет, о Тёме они по-прежнему ничего слышать не хотели. Но с Димой восстановили отношения и активной включались в вопросы, касающиеся нового члена семьи, который в скором времени должен был полнить их род.
А Тёма…
Тёма все больше начинал себя чувствовать лишним. Даже при всём желании он никак не мог участвовать в решении этих вопросов. Всегда присутствовала или Юля, которая по-прежнему считала Тёму врагом. Или Димины родители.
И в такие моменты, Тёма чувствовал себя выкинутым на обочину своей же жизни.
Дима видел, что Тёма день ото дня становился всё мрачнее и мрачнее. Он и сам был очень сильно напряжен. Старался больше внимания уделять своему светлячку, больше проявлять заботы о нём и ласки. Но и Юля все сильнее наседала. Да ещё и мама его подключилась. Теперь почти ежедневно звонила с долгими разговорами на тему, «как там Юленька», как себя чувствует, как ребёночек.
Когда это Диме надоело, он прямо и довольно настойчиво ей предложил звонить непосредственно «субъекту» её интереса. Но разве его мама когда-нибудь слушала ЧТО он говорит. Да и мотивы её ему были ясны — она упорно пыталась свести их с Юлей.
— Светлячок, — вечером, после ужина притянул к себе снова загрустившего Тёмку, — не хмурься так, пожалуйста. Я очень стараюсь. Но у нас с тобой сейчас сложный период. Со временем как-то все устаканится, войдёт в спокойное русло.
— Меня всё меньше в твоей жизни… — уставившись куда-то в пространство, задумчиво произнес Тёма.
— Нет! Ты что! Просто в мою жизнь еще всунулись другие: беременная Юля, родители. Я уже жалею, что помирился с ними. Задрали уже, пиздец как!
Тёма все понимал и достаточно долго терпел. Но ничего не менялось из месяца в месяц. Вернее не менялось в лучшую сторону. И поселившееся в душе устойчивое ощущение, что они отдаляются друг от друга, все чаще лишало его покоя. Жаловаться он не собирался. Озвучил то, что посчитал нужным. Услышит его Дима — хорошо. А если не услышит…
— Ты мог бы меня включать в дела, связанные с твоим ребёнком. — пристально глянул Диме в глаза и словил в них растерянность и чувство вины.
— Прости, светлячок. Не могу. Юля истерику закатила, когда я заикнулся об этом. Родители тоже о тебе слышать не хотят.
— И что дальше, Дима? Ты уже сейчас частично исключаешь меня из своей жизни. Что будет потом? Пойдет по нарастающей?
Дима занервничал, вскочил, начал нервно ходить по комнате. Его личное беспокойство и даже раздражение усилились после таких неприятных вопросов Тёмы.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я и так оказался между двух огней. С одной стороны — ты и наши отношения. С другой — Юля и родители. Я стараюсь, действовать так, чтобы никто не пострадал.
— Я хочу, чтобы ты боролся за «нас»!
— Я борюсь! Неужели ты этого не видишь? — раздражение в душе Димы разгоралось всё больше.
Его так сегодня достала Юля своими капризами, потому еще и мама капать на мозги начала. Думал, хоть дома отдохнёт душой. А тут — светлячок со своими разговорами. Нервы уже были на пределе.
Тёма притих после его резкого ответа. Нырнул в свою грусть ещё больше, замкнулся в себе. А Дима решил дать им обоим время, чтобы остыть. И в первую очередь себе. Не хватало ещё на Тёмке сорваться. Вот только тому нужна была не тишина и молчание. А подтверждение того, что он всё также любим, нужен и важен. Мозгами он понимал, что это так. Но сердце ныло и требовало новых доказательств. И отстранённость Димы сейчас только сильнее его ранила. А гордость не позволяла открыто попросить то, в чём он нуждался.
Так они и легли спать, впервые не особо разговаривая за весь вечер. В эту ночь Тёма не жался к Диме. Не хотел, сказывалась обида. А Дима будто и не заметил этого. Сразу отключился от усталости, оставив его один на один в своих грустных мыслях.
Тёме казалось, что он только-только заснул, когда в тёмной спальне начался какой-то переполох. Еле продрав сонные глаза, растерянно оглянулся. Дима почему-то суетился и одевался.
— Ты куда?
