Из салона вышла довольной. Хотя парикмахер бы со мной не согласился. Вернее, он и не соглашался. Минут десять уговаривал изменить выбор причёски и сдался, только когда я пригрозила, что сама дома обрежу свои волосы. И он по глазам видел, не лгала. Он сдался и сделал мне каре с низкой чёлкой, хотя моему лицу абсолютно не подходило ни каре, ни тем более чёлка. На парикмахера было больно смотреть. Он чуть ли не плакал, щелкая ножницами. При попытке уложить волосы, я вежливо, но твёрдо отказалась, тем самым добив нежное сердце профессионала. Но мне результат очень даже нравился.
Вообще-то мне нравились мои волосы. Они были тонкими, но зато их было много. Им всегда не хватало объёма, но они были послушными и легко поддавались укладке.
Но всё это меня радовало в той прошлой жизни. Сейчас же я укладывать их не стала и в дальнейшем не собиралась этого делать. Так что моя причёска напоминала шлем мышиного цвета.
Надев большие круглые очки, я окончательно стала похожа на пилота в шлеме, что вовсе не добавляло красоты.
Вообще у меня было хорошее зрение. Уже хорошее. А несколько месяцев назад, когда меня выписали из военного госпиталя, проблемы были. Туда я вообще попала практически слепой. Зрение мне вернули, но не на 100 %. И я бы оставила всё как есть. В быту минус не мешал, но для пилота плохое зрение было неприемлемым. Пришлось восстанавливать. Но очки я всё равно оставила. Вставила в них простые стёкла и постоянно носила. Они придавали чувство защищённости, служили дополнительным препятствием между мной и внешним миром.
Лётное училище было расположено на планете Проксима. У планеты была довольно пустынная поверхность, напоминающая мне луну. Но на ней всё равно строили города. Созвездие Центавра находилось на равном удалении как от солнечной системы, так и от системы Рака, где обитали кронцы. А главное, на ней был кислород, температура в пределах нормы и полезные ископаемые, позволяющие добывать энергию.
До того, как моё сердце вырвали из груди, я бывала на этой планете довольно часто, и оказавшись на ней спустя столько времени, я почувствовала ностальгию и незаметно для себя успела слегка улыбнуться, но кадры быстро сменялись один за другим, и мысли вновь остановились на том моменте, который полностью разрушил мою жизнь. Улыбка погасла, а ностальгия сменилась сердечной болью.
Пока добиралась на челноке до училища, вокруг была сплошная суета, но попав в здание, меня встретила тишина. Передо мной материализовалась голограмма миловидной брюнетки.
— Доброго времени суток. Я бортовой компьютер лётного училища. Меня зовут Галло. Ваши данные?
— Майор Яна Фролова. Принята в штат для обучения учащихся полётам на звездолёте-разведчике.
Пару секунд компьютер обрабатывал полученную информацию.
— Информация достоверна. Необходимые вам данные находятся в ячейке под номером семьдесят два. Там же лежит наушник для виртуальной связи. Всего хорошего.
Голограмма исчезла. Перекинув сумку на другое плечо, подошла к стойке. Приложила ладонь к дверце под нужным номером, компьютер подтвердил мою личность и открыл ячейку. Я достала оттуда браслет со всей необходимой информацией и наушник.
Живот предательски заурчал. Последний раз я ела на Земле, но пока желудок не дал о себе знать, не вспоминала об этом. Я всегда была малоежкой, а со смерти Марка и вовсе перестала нормально питаться, сильно из-за этого исхудав. Но меня это не напрягало. Скорее наоборот, помогало моей конспирации.
Покрутив головой, нашла в углу автомат с едой. Выбрав пачку печенья и бутылку воды, приложила большой палец левой руки к терминалу. Аппарат считал мои данные и запросил пароль. Нажала на четыре цифры и терминал мигнул зелёным, подтверждая оплату. Вставив миниатюрный наушник в левое ухо и надев браслет, взяла в руки еду.
— Галло.
— Да? — зазвучал нежный женский голос в левом ухе.
— Построй маршрут к моей комнате.
— Готово. Ваша линия зелёная.
От места, где я стояла, по полу поползла тонкая зелёная ниточка. Прижав к себе левой рукой еду, последовала за ней, параллельно изучая данные в браслете. Но не успела дойти до поворота, как из-за угла вышли двое мужчин, о чём-то бурно беседовавших. Я заметила их слишком поздно, чтобы увернуться. Они же и вовсе не видели меня. Влетела я в самого крупного. На ногах устояла, но бутылка и пакет упали на пол. Задрав голову, увидела перед собой кронца.
— Ой, виноват, — миролюбиво произнёс он, улыбнувшись своей самой обворожительной улыбкой. — Извините.
По крайней мере, так это выглядело. Ещё года четыре назад, я бы тут же влюбилась в эту улыбку. Года два назад, когда я уже была с Марком, я бы оценила его попытку. Сейчас же внутри меня вместо сердца зияла огромная, чёрная дыра, и его улыбка не произвела на меня никакого эффекта. А вот досадное недоразумение очень даже.
— Раз виноваты, так поднимите, что уронили, — недовольно буркнула и стала ждать.
