Улыбнувшись, я молча кивнула всем и спряталась за кружкой кофе, сделав очередной глоток.
— До начала занятий осталось десять минут. Не буду вас всех больше задерживать.
Владлена вышла из кабинета, и остальные преподаватели потихоньку последовали её примеру. Я постаралась прошмыгнуть одной из первых и быстрым шагом направилась к своей аудитории.
Мне не хотелось признаваться самой себе в том, что я нервничала. Это был мой первый опыт в преподавании, и пусть я была готова, всё равно живот крутило от волнения.
Спустя десять минут волнение сменилось злостью. Первая пара была у группы Б. В ней числилось тридцать два студента. Но за партами сидело только двадцать четыре. Выждав ещё пять минут от начала урока, я задала вопрос аудитории.
— Где остальные?
Кто-то растерянно пожал плечами, кто-то сделал вид, что не слышал моего вопроса. Я открыла базу. В каждом браслете студента были следилки, и преподаватели имели к ним доступ. Я увидела, что остальные студенты находились в городе, и, судя по расположению точек на карте, были в разных местах. В своих комнатах, в магазинах, в столовой. Они осознано не пошли на мой урок.
Открыв их дела, я подала прошение на отчисление и перестала тратить на них драгоценное время. И так потеряла десять минут.
В этот день у меня было ещё четыре теоретических занятия. И на каждом из них не хватало около десяти человек.
Для очистки совести, я проверяла каждого, прежде чем подавать прошение на отчисление, и каждый разочаровывал. Своё решение не справедливым я не считала. Каждый пропущенный урок, каждое упущенное знание могли стоить жизни не только самому будущему пилоту, но и другим. И если они не понимали всей ответственности, им нечего было делать в пилотах.
После пар я устроила себе маленький пир. Кроме чашки кофе с утра в моём животе больше ничего не было, но пока этот рабочий день не закончился, мне и крошки в рот положить не хотелось. Зато после аппетит разыгрался.
В столовой было много народу. Но преподавательский стол к счастью для меня пока пустовал. Устроившись по удобней, я положила в рот первый кусочек мяса, уткнулась в свой браслет и абстрагировалась от шума вокруг.
Съев свой обед, я принялась за муссовое клубничное пирожное и съела почти половину, прежде чем заметила толпу студентов направляющихся ко мне. Мне не составило труда догадаться, что это были те самые прогульщики. Но выглядели они по-разному. Те, что шли позади, нервничали, много суетились, не смотрели на меня. А вот те, кто были впереди, вели себя иначе. Особенно самый первый. Он шёл ко мне уверенным шагом, легко маневрируя между столами. И в отличие от большинства смотрел мне прямо в глаза.
Стоило остальным заметить, что назревает что-то интересное, в столовой заметно стало тише. Когда же они подошли ко мне, вокруг уже стояла звенящая тишина
— Майор Фролова, разрешить обратиться? — для формальности спросил он. — Меня зовут.
— Не разрешаю.
— И всё же. Меня зовут.
— Вас не учили субординации, сержант? — перебила его я, не дав назвать себя.
— Извините, майор, но здесь порядки не столь жёсткие. — без тени сожаления ответил он.
— Какие другие? — поднявшись, встала напротив него. — Это что же за училище такое, что студенты позволяют себе хамить преподавателям?
— Я вам не хамил. — чуть сдержанней ответил студент.
— Я бы поспорила. Представьтесь.
— Сержант Веслов.
— И что же вам от меня надо, сержант Веслов?
— Отзовите запрос на отчисление.
— Вас?
— Всех!
— Не отзову. Это всё?
— Это не справедливо! — возмутился он.
Остальные студенты одобрительно закивали.
— Вы не можете без веской причины исключать нас! Мы будем жаловаться!
— Прогулять урок в первый же день занятий, это не веская причина? — разозлилась я.
— Мы не прогуливали. — продолжал настаивать сержант. — У нас были договорённости с капитаном Блеквуд. Если мы сдаём ей контрольную по всей методички, она освобождает нас на весь год от теоретических пар.
— Вы забывайте очень важный момент. У вас были договорённости с капитаном. Не со мной. И вы даже не удосужились проявить элементарную вежливость, и не пришли на первую лекцию, чтобы познакомиться с новым преподавателем, спросить, в силе ли договорённости. А я бы ответила, что нет. И знаете почему? — обратилась я уже ко всем студентам, обступившим меня. — Потому что методичка теперь другая. — вокруг начались перешептывания, а в некоторых глазах появился испуг — Неужели те, кто был сегодня на занятии вам об этом не сказали?
— Мы и её всю сдадим также легко.
— Боюсь, что нет сержант. Вас отчислят и ничего учить вам уже не придётся.
— Мы будем жаловаться! Вы не имеете права!
— Что тут происходит!? — громогласный рык заставил замолчать и побелеть самоуверенного сержанта. Кольцо студентов расступилось, пропуская к нам кронца.
Насколько сильно его улыбка завораживала, настолько его хмурое лицо пугало. Даже по моей спине пробежался холодок.
— Сержант?
— Мы хотели попросить майора не отчислять нас.
Брови майора на долю секунды поползли вверх и тут же опустились, возвращая его лицу суровости.
