– А что еще остается предполагать?
Блэкуэлл сложила руки на груди и задумчиво постучала указательным пальцем по губам.
– Она сообщила вам что-нибудь, связанное с этими двумя убийствами?
– Не уверена. Грейс сказала, что за ребенка ей заплатили десять тысяч долларов.
Блэкуэлл тихо присвистнула:
– Огромные деньги, особенно в далеком семьдесят пятом. Кто ей заплатил?
– Говорит, действовала через частное усыновление, хотя подробностей не помнит, и я ей верю. Грейс была наркоманкой, которая взяла деньги и спустила их на наркотики. Как бы то ни было, она недавно завязала и сожалеет о прошлом.
Блэкуэлл кивнула:
– Мы проверим эту информацию в органах опеки. Частное или нет, усыновление должно быть зарегистрировано. Разумеется, платить за ребенка незаконно. Однако приемные родители могут предоставить деньги на расходы по беременности и родам.
– Я спросила у нее о документах об усыновлении, только она ничего не сохранила.
– Даже если усыновление незаконное, его с большой натяжкой можно связать с одним из убийств.
Вдруг у меня в голове возникла новая версия, отчего внутри все сжалось.
– Я сказала подруге и нескольким членам семьи то, что уже сообщила вам. О том, как Рэй упомянул об исчезновениях людей. Например, Кормье.
– Помню, – заверила меня Блэкуэлл. – Я просматриваю старые досье Кормье. Похоже, вы были последней, кто видел Дикона. – Она помолчала, с любопытством меня разглядывая. – Вы последняя, кто видел и Рэймонда Стрикленда, и Дикона Кормье.
В ушах гулко застучало. Я и внимания не обратила на это жуткое совпадение!
Повисла тишина, громко пульсирующая пунцовым и бронзовым напряжением.
– К чему вы клоните?
– Просто любопытное наблюдение.
– Если вы пересматриваете дело, то вам известно, что мы с Диконом встречались. Те дневники, порванные злоумышленником, я вела в старших классах. В них куча заметок о… ну, всяких глупостях, которые обычно пишут девочки-подростки.
– Страстные стихи о настоящей любви и мельчайшие подробности свиданий? – догадалась она.
– Именно. Зачем они злоумышленнику? Скорее… скорее всего, таким образом он предупредил меня, чтобы я перестала поднимать тему Дикона и его родителей.
– Все равно попытка связать Кормье с убийством Стрикленда довольно беспочвенна.
– Знаю. Решила рассказать вам просто на всякий случай.
– И вы в самом деле рассказали всё?
– Да. – Я посмотрела ей в глаза. Некоторые события прошлого должны там и остаться, похороненные, слишком личные и мучительные, чтобы их озвучивать.
– Мне придется спросить еще раз: о чем говорилось в вырванных страницах вашего дневника?
– Я писала много лет назад, всех подробностей не припомнить. Они относились ко времени романа с Диконом. С уверенностью могу сказать лишь то, что там говорилось о нем, как и в минимум девяноста процентах моей писанины.
– Значит, вы не утаиваете от меня секретов из прошлого?
– Никаких.
– Возможно, есть более банальное, логичное объяснение произошедшему. Вы сейчас с кем-нибудь встречаетесь?
– Нет.
– У вас были недавно романтические отношения, которые плохо закончились?
Мысль весьма нелепая. Со времен Дикона все мои отношения заканчивались спокойно, умирая медленной смертью от недостатка внимания, в чем была виновата только я. Никаких скандалов, ревнивых преследований или обоюдных претензий. Лишь моя неспособность выстроить серьезные отношения.
– Ничего подобного. Меня не пытается запугать какой-нибудь психованный бывший. В противном случае я написала бы на него заявление.
– Некоторые женщины не решаются, – возразила она. – Мне нужно было убедиться.
– Понимаю. Я могу сделать что-то еще?
– Только пообещайте связаться со мной, если произойдет что-нибудь необычное.
– Непременно. Если пострадают бабушка или брат, я никогда себе этого не прощу.
Блэкуэлл поднялась, давая понять, что беседа окончена.
– Спасибо, что встретились со мной, – поблагодарила я, отодвигая стул. Его металлические ножки пронзительно взвизгнули. – И спасибо, что заглянули в дело Кормье. Я думала, что о них уже все забыли.
Блэкуэлл коротко кивнула, а затем повела обратно в зал ожидания. Перед входом, Блэкуэлл передала мне бумаги из конверта:
– Заполните эти официальные бланки и оставьте у администратора. Если появятся какие-нибудь зацепки или дополнительные вопросы, я вам позвоню.
Мой взгляд быстро пробежался по двум бумажкам – вроде ничего сложного. Кивнув, я начала отворачиваться, когда она заговорила вновь:
– Кстати, если никто из родных не хотел говорить с вами об усыновлении Джексона Энсли и у вас нет документов, как вы узнали имя его биологической матери?
– Я навестила в доме престарелых бабушку Тресси, мать Джексона, и увидела его свидетельство о рождении.
– Она – одна из тех, с кем вы обсуждали дело Кормье?
– Не совсем. – Щеки вспыхнули румянцем. – Она попросила меня положить некоторые бумаги обратно в сундук с вещами, там я и наткнулась на свидетельство.
– Доверьте расследование нам, – предостерегла Блэкуэлл. – На случай, если существует настоящая опасность.
Перед выходом я криво улыбнулась и заметила:
– Вы уже вторая за сегодня, кто меня предупреждает.
