Следят тут за домом исправно, что говорить (даром что ЖКХ, а грех жаловаться!) – с отоплением проблем нет, мусор вовремя вывозится, крыша не течёт, ремонтируется всё своевременно, даже фасад (осенью ещё) покрасили так, что после дождей и холодов краска на месте осталась. И это притом, что в соседнем дворе – ровно обратная картинка: долго жильцы выбирали приятный глазу персиковый оттенок, а тот первого же дождя испугался и теперь грязно-жёлтым стал, с потёками неровными. Прямо как на «Авито», когда вместо породистых котят подсовывают перекрашенных дворовых, а те постепенно свой настоящий цвет обретают.
Жильцы соседнего дома даже, кажется, судятся с подрядчиком. Глядя на наш, так и хочется сказать: могут же, когда хотят! Вот только, честно признаться, устроенность эта вовсе не резким повышением качества оказываемых управляющими компаниями услуг продиктована. Просто в трёх из пяти подъездов дома до сих пор пожилые родственники местных чиновников живут. Очень, надо сказать, удачное вышло распределение любимых властью бабушек и дедушек: всему дому в итоге одинаковое внимание уделяется. Город у нас, хоть и не совсем заштатный, всё же – небольшой. Знакомства и связи до сих пор – куда важнее прочего. Про другие утверждать не берусь.
Я при этом совершенно открыто (и корыстно, что уж) и проживающим у нас «знакомым» таким вот радуюсь и – в целом расположению здания. Всё самое нужное – рядом. До центра – без преувеличений рукой подать, набережная – вообще в пешей доступности, кафешки хорошие – в нескольких шагах. Даже до работы не так далеко, при желании можно пешком дойти. Самое для меня ценное, конечно – возможность выйти, у реки прогуляться. Люблю воду. А на набережной нашей – даже зимой приятно. Бредёшь себе, воздухом свежим напитываешься, голову прочищаешь. Со всех сторон полезно.
Хорошо, что дел никаких всё-таки не осталось: соседке соврала, у меня, как у настоящего перфекциониста, чемодан собранный у двери уже по линеечке стоит! Теперь только в кофейню любимую забежать, благо она рядом с домом, и – в парк (а может, и к реке, не решила ещё): норму шагов выполнять. Не то чтобы я заядлый ЗОЖник, но такие полезные прогулки действительно всей душой люблю: тем более, солнце, наконец! Хоть и февраль, небо совершенно весенним ощущается сразу: синим, глубоким и совершенно завораживающим, прозрачным при этом – до невероятия и звонким оглущающе: капелями наполненным и трелями птичьими. Воздух и тот – звенит будто, свежий, с речки, вкусный какой-то сразу, глубже его вдыхать хочется, плечи расправляя, оцепенение зимнее сбрасывая. Пахнет – иначе совсем, чем зимой!
Самое любимое моё – такое улавливать. Ароматы. Запахи. Не парфюмерные, нет. Обычные. Те, которые окружают, встречаются периодически, напоминают, будоражат, расслабляют, радуют… Самые лучшие, свои для разных людей. Как у Роулинг – амортенция2 для каждого по-своему пахла.
Моя, наверно, была бы очень насыщенной и переменчивой – под настроение. Но всегда в ней были бы ароматы грозовой свежести, росного утра, выстиранного белья, высохшего на улице, дождём напитанных деревьев, трескающегося от сока арбуза. Или ещё – тёплые – перегретой солнцем травы, кожи, тоже горячей, с проступающей от морской воды солью, варёной кукурузы и, пожалуй, – такого еле уловимого, родного, когда целуешь куда-то между ушком и виском.
А порой – только съедобные – чуть-чуть корицы, аниса: уютных булочных с колокольчиком у двери и неизменно свежей выпечкой; пытающегося убежать из турки кофе, шоколадных крошек (которые были для украшения торта, но и без торта хороши), «Несквика», сьетого просто из пачки ("как это, какао кончился?") ложкой, сливочный совсем – рогачёвской сгущёнки, выпитой через две дырки из банки… М-м-м…
Пусть уже будет Весна! Светлая, яркая, звенящая! Взмывающая в сияющую небесную вышину с разбегу и без оглядки, искрящаяся, безрассудная, звонкая, солнцем наполненная и беспокойно-радостным предчувствием счастья.
Выдохнув, с удовольствием лучам солнечным лицо подставляю и впитываю, впитываю, прогреваясь. Ветер, правда, такой, что…
– Бли-и-ин! – налетев на неожиданно (если б не капюшон!) появившегося из-за угла дома здоровяка, с болью выдыхаю: до слёз, надо же!
– Дорогу также переходите? – сквозь стиснутые зубы цедит незнакомец, потирая огромной ручищей ушибленный лоб. Тоже ему хорошо досталось. – На полставки статистику по ДТП ухудшаете?
– На целую! А у Вас… голова… чугунная! – вылетает у меня. Ишь! Сроду незнакомым не грублю, но тут… У-у-у-х, шкаф! – Не учили, что девочек обижать нельзя?
На это незнакомец, как-то совершенно беззлобно хмыкнув, отнимает руку со лба и открывает, наконец, лицо.
