Вряд ли превращение блондинки в брюнетку можно назвать подвигом, но что-то героическое в этом явно есть — в этом я теперь убеждена!
Я еще раз внимательно посмотрела на себя в зеркало — новый образ мне начинал нравиться, поцеловала Светку и выпорхнула (с таким лицом ходить было неприлично) из салона.
Следуя женской логике, новый образ требовал завершения. А завершить его и довести до совершенства можно было только в торговом центре с подходящим названием «Восторг».
В «Восторге» я пребывала еще два часа, перемерила десятка три нарядов, пока не остановилась на маленьком белом платье с тремя вертикальными черными полосками от плеча и черных туфлях-лодочках с белой отделкой. Платье и туфли смотрелись эффектно, и я осталась довольна своим выбором. Я сложила свои джинсы и майку, в которых была с утра, в пакет и, расправив крылышки, выпорхнула из магазина.
Оказавшись на улице в столь необычном для себя обличье, я сразу же перестала быть невидимкой, как большинство из нас, спешащих по делам и занятых собственными проблемами. В момент своего появления я тотчас же превратилась в объект восхищения мужчин и зависти женщин. Эта реакция окружающих была настолько бурной, что я решила, что было бы глупо не воспользоваться ситуацией и не извлечь из нее пользу. А самую большую пользу в облике неотразимой красавицы можно извлечь, конечно же, из встречи с Гариком, истинным ценителем женской красоты. Не долго думая, я села в машину и взяла курс на Трубный район.
В отделении полиции, где нес свою службу честный мент Гарик Папазян, все было, как всегда, — в коридорах сновали хмурые полицейские, на стульях перед кабинетами сидели притихшие и чуть испуганные посетители. Мое появление развлекло, а вернее, отвлекло и тех и других. Я гордо прошествовала по коридору и без стука открыла нужную дверь. Реакция Гарика была предсказуемой: кавказский мужчина по своему темпераменту любвеобилен и умеет разглядеть красоту в каждой женщине, а тут практически сама Одри Хепберн!
— Танюша-джан, ты ли это?! — почти запел Гарик.
— Гарик, я по делу, — попыталась я опустить на землю воспарившего приятеля.
— Так я сразу и понял, что ты по делу. И кажется, догадываюсь по какому. — Крылышки за спиной Гарика взволнованно затрепетали.
— Мне надо пробить по твоей базе одного человека, а вернее, двух, — сказала я, изо всех сил сохраняя деловой тон.
«Пробить по базе» — киношное выражение, которое мне очень нравится. В полиции, конечно же, не было такой базы, из которой можно получить любые сведения о любом человеке, как это показывают в кино. Но выражение было кратким и емким и четко формулировало цель.
— Всего-то? Да я готов на руках отнести тебя на вершину Арагаца!
— На вершину — не надо. А вот выполнить мою просьбу быстро — обязательно.
— Сегодня не получится — прости, дела. Но завтра — все что угодно.
— Гарик, не все что угодно, а всего-то сведения о двоих, моих соседях — Терентьевых.
— И что я за это буду иметь? — упорно не терял надежды Гарик.
— Благодарность моя не будет иметь границ, — томно произнесла я и уже обычным тоном добавила: — В пределах разумного.
