— Таня, выручай, — без предисловия начала она. — Завтра из Ростова приезжает тетя Наташа. Ее надо встретить и привезти в Рябиновку. Я бы к тебе никогда не обратилась («Как же!» — успела подумать я), но ты же знаешь тетю. Она думает, что мы здесь умираем с голоду, поэтому везет с собой не просто гостинцы, а огромные баулы с гуманитарной помощью. Я сама приехать не могу — дети раскашлялись, а мама объявила полный аврал и наводит чистоту. Очень она старшей сестры боится. Короче, у нас стихийное бедствие, выручай, подруга.
По 12-балльной шкале интенсивности стихийных бедствий визит тети Наташи в Ленкиной семье приравнивался к девяти баллам. Сопротивляться напору ее родственных чувств было невозможно, поэтому тетю Наташу надо было просто пережить, как переживают любое стихийное бедствие — мужественно и без паники.
— А во сколько поезд? — спросила я. Мысль о том, чтобы отказать Ленке, даже не пришла мне в голову. Только один раз я попыталась увильнуть от встречи ее хлебосольной тетушки, так подруга начала так канючить, что проще было отменить все намеченные дела и ни свет ни заря поехать на вокзал.
— Ты что, забыла? Как всегда, в пять утра. Быстренько привезешь тетю Наташу к нам, и весь день у тебя свободен. А хочешь — останешься у нас. Мама и ребята будут рады.
— Там посмотрим.
Я записала номер вагона и попрощалась с Ленкой.
«Вечер перестает быть томным», — процитировала я Гошу (он же Гога, он же Жора) из своего любимого фильма и с сожалением покинула насиженный уголок гиневана. Надо было идти на стоянку, забирать «девятку» и прикручивать к ней багажник, потому как без него места в машине для гуманитарного груза не хватит. Лучше это сделать сейчас — я была совой, а совы, как известно, птицы ночные и ранний подъем для них сродни подвигу.
Я открыла дверь на лестничную клетку, по-прежнему погруженную в темноту, и сделала несколько шагов, пока не наткнулась на что-то, что лежало на полу. Не удержав равновесия, я упала на это что-то, которое ко всему прочему оказалось еще мокрым и липким. Опасаясь, что мои самые страшные подозрения подтвердятся, я быстро встала, вытащила из заднего кармана джинсов телефон и включила его. Слабого света экрана хватило, чтобы утвердиться в своих догадках — на лестничной клетке рядом с моей квартирой лежал труп, из спины которого торчал нож.
На шум, который я произвела своим падением, стали открываться двери, и вскоре на площадке собрались все обитатели соседних квартир, кто с фонариком, кто со свечкой. Последней появилась Галина Ивановна. При виде трупа она всплеснула руками и заголосила: «Таня! Да как же так?! Такая молодая! И у кого только рука поднялась?!» Голосила она по нарастающей, поэтому я, несмотря на то, что сама была мягко говоря, не в форме, сочла нужным остановить ее: «Галина Ивановна, да жива я, жива!» Причитания резко оборвались, и уже другим голосом соседка воскликнула: «Таня?! А как же…» — и показала пальцем на лежащий на полу труп. Я перевела глаза в направлении указующего перста и при свете принесенных жильцами фонариков сумела, наконец, разглядеть тело. Это была женщина. Она лежала лицом вниз, широко раскинув руки. Приглядевшись к ней внимательно, я вздрогнула. Со спины убитую действительно можно было принять за меня: та же подтянутая фигура, светлые волосы, даже одета она была в джинсы и майку. «Да кто сейчас не носит джинсы и майки», — сказала я про себя, но сходство с этой несчастной женщиной неприятно меня поразило.
Кто-то из соседей вызвал полицию, и через несколько минут на площадке уже работала следственная бригада. Первое, что сделали полицейские, они переписали фамилии присутствующих и попросили всех разойтись. Меня же следователь попросил остаться, потому что именно я в этой истории была главным свидетелем. И тут только я заметила, что вся моя одежда запачкана кровью. Я попросила у следователя разрешения переодеться. Тот как-то странно посмотрел на меня, но переодеться все-таки разрешил. «Кому же я так мешаю? — размышляла я, снимая майку и джинсы. — Третье убийство, и третий раз оно обставлено так, будто убийца — это я. Или, по крайней мере, первый подозреваемый». Переодевшись, я вышла на площадку, эксперт уже закончил свою работу, и оперативники разошлись по квартирам собирать сведения.
— Вам знакома эта женщина? — обратился ко мне молодой капитан.
Женщину я видела первый раз, но на всякий случай попросила показать мне ее лицо. Капитан наклонился и немного повернул голову убитой. Нет, я была уверена, что никогда раньше не встречалась с ней. За это я могла поручиться — у меня была хорошая зрительная память, которая никогда не подводила.
Дальше допрос продолжался по всем правилам — капитан задавал вопросы, а я обстоятельно на них отвечала. По тому, как капитан спрашивал и смотрел на меня, было ясно, что он не очень-то верит тому, что я ему говорила. Не помогла даже лицензия, которую я предъявила ему в качестве доказательства того, что частным сыском я занимаюсь на законном основании.
