Я даже жалею сейчас, что в этой квартире настолько большая душевая кабинка, что без труда вмещает трех далеко не маленьких мужчин. Артур уже обнажен, и это не предвещает ничего хорошего.
Его ладонь обхватывает мой член, несколько раз проводит вдоль ствола, гладит головку большим пальцем, и я вскрикиваю, зажмуриваюсь, не зная, чего мне хочется больше: податься назад и посильнее насадиться на член Вика или дернуться вперед навстречу руке Артура.
– Не пойду, – говорит он, а затем, глядя мне в глаза, стискивает мой член так сильно, что я вскрикиваю от боли и от острейшего возбуждения одновременно. – Мы только начали.
Перед глазами темнеет, и я зажмуриваюсь, пытаясь выровнять дыхание.
– Тебе нравится, да? – хватка становится крепче, второй рукой Артур берет меня за нижнюю челюсть, каким-то немыслимым слитным движением перетекает так, чтобы оказаться между мной и стеной.
Его лицо совсем близко, карие глаза, цветом почти такие, как у Вика, холодные и опасные, трещинки на тонких губах, едва заметная темная щетина и широкие темные брови. Мокрые волосы, облепившие голову. Артур смог бы сыграть в кино какого-нибудь эльфа, если бы не был таким пугающим на каком-то интуитивном, животном уровне. Так что ему подошла бы скорее роль мужчины-русалки, который сначала соблазняет наивных моряков, а потом их топит.
– Двигайся, ну что же ты.
А это Артур говорит уже Вику. Тон мягкий, едва ли громче шума льющейся воды.
Вик с каким-то хриплым животным рыком выдыхает, дергает меня на себя, заставляя прогнуться еще сильнее, сжимает бедра, полностью выходит и толкается вперед – так резко, что у меня дыхание перехватывает.
Взгляд Артура гипнотизирует меня, не отпускает, я упираюсь руками в стену по обеим сторонам от его головы. Коротко вскрикиваю, когда толчки Вика становятся еще сильнее, и Артур, отпустив мой подбородок, до боли выкручивает сосок.
В этом весь Артур. Ему только укажи на слабое место, он будет бить туда и только туда, пока не успокоится. Вот кто меня просил говорить, что у меня чувствительные соски? Никто ведь. Меня разрывает между болью и удовольствием, как и всегда с этим двумя.
Я смотрю на губы Артура, влажные от воды, хочется их поцеловать, прижать его к себе, такого хрупкого на вид и такого сильного, сделать мягким и расслабленным хотя бы на минуту, но нельзя. Такое можно только с Виком, и то не всегда.
Потому я послушно пережидаю глупый порыв и кусаю Артура в шею, чувствую на языке вкус воды, то, как быстро бьется кровь в вене. За моей спиной раздается растерянный выдох, и Вик начинает толкаться внутрь уж совсем беспорядочно, так что у меня ноги разъезжаются.
Артур обхватывает меня за шею предплечьем, прижимает к себе, и я словно оказываюсь внутри двойного объятья. Наконец-то. Вот, по чему я соскучился, вот, к чему хотел вернуться. Ощущение дома, ощущение, как будто я на своем месте. Это хорошо настолько, что я перестаю замечать все вокруг, существуют только их тела, хватка, запахи, толчки глубоко внутри и хриплое дыхание.
Вик кончает первым, я чувствую это всем телом, его дрожь, его удовольствие, его руки, которые точно оставят синяки. Артур напрягается в моих руках, его член, тоже твердый, утыкается мне в бедро. Артуру тоже хорошо, он тоже наслаждается, и понимание этого грозит отправить меня куда-то в стратосферу.
Вик все еще внутри, тяжело дышит, уткнувшись мне лбом между лопаток. Я тоже готов кончить, меня начинает мелко колотить, и Артур, конечно же, это замечает. Я же не думал, что в этот раз обойдется? Разумеется, нет, я давно уже не такой наивный.
Он пережимает мой член у основания так сильно, что я скулю, иррационально прижимаюсь к нему сильнее, ища тепла, поддержки и защиты.
– Ну что ты, малыш, – медово произносит Артур, и меня перетряхивает.
Его рука причиняет мне восхитительную боль внизу, то ослабляя хватку, делая ее нежной, ласковой, то снова сжимаясь так, что я готов молиться том, чтобы все это побыстрее закончилось.
– Да что ты, блин, делаешь… – привычно цедит Вик.
– Т-ш-ш-ш…
Вик остается рядом, не уходит. Гладит меня по спине и по плечам, как будто немного виновато, и благодаря этому переносить похожую на наркотик боль становится еще легче. Артур ведь как кот: пока не наиграется – не отпустит. Иногда я думаю: а он вообще способен отделять удовольствие и боль? Спрашиваю себя раз за разом и не нахожу ответа.
Боль, которая чередуется с нежностью совершенно непредсказуемо, погружает меня в состояние какого-то транса. Из головы исчезают все мысли, кроме абсолютного доверия к Артуру, к его рукам, и к Вику тоже. Он не даст навредить мне по-настоящему, я знаю, а потому окончательно отпускаю себя.
– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… – бормочу я, почти повисая на руках Вика, закрывая глаза и утыкаясь лицом в шею Артура.
– Что – пожалуйста? – этот вопрос Артур сопровождает болезненным щипком за сосок, и я вскрикиваю.
Нужно время для того, чтобы собраться и найти в голове что-то кроме блаженного тумана.
– Пожалуйста, дай мне кончить, пожалуйста, Артур…
