– Дальше, – удовлетворенно перелистывает страницу Вик и тыкает пальцем в пункт, который он загодя отметил желтым стикером. Я зеваю так громко, что эти двое на секунду даже отвлекаются от спора, но, удостоверившись, что я не хочу ничего сказать, возвращаются к спору. – Дальше, – говорит Вик. – Пункт три-два-пять, раздел «Права сторон». Ты что имеешь в виду под «сексуальными взаимодействиями с третьими лицами»?
– Тебе непонятен термин «третьи лица»? – ухмыляется Артур. – Под термином «третьи лица» традиционно понимается…
– Я знаю, что это такое! – рявкает Вик. – Какие еще «сексуальные взаимодействия»? Ты что, налево собрался ходить?
– А тебе не все равно? – спрашивает Артур неожиданно нормальным голосом и, кажется, действительно ждет ответа. Вик молчит, и я решаю: это хороший момент, чтобы вмешаться.
– Может… – начинаю я и кашляю. Дурацкие вейпы. – Может, мы просто по ходу разберемся? И на фиг контракт? Мы же все здесь любим друг друга и как-нибудь сумеем договориться.
– Ты что, с ума сошел? – встрепенулся Артур.
– Чепухи не мели, – вторит ему Вик, а затем смотрит на Артура: – Вычеркиваем, – говорит он, с сильным нажимом проводя ручкой по тому месту, где напечатан несчастный пункт три-два-пять.
Артур ничего не отвечает и делает то же самое со своим контрактом. Выглядит он при этом так, как будто с его плеч упала огромная гора. Я закрываю глаза и с тоской думаю, что в дурацком контракте целых пять разделов, а мы еще только на середине третьего.
Остается только вспоминать о том, как это все началось между нами – и думать, что делать дальше. Потому что, судя по всему, на этих двоих надежды мало.
***
Когда-то я и подумать не мог, что буду вот так запросто сидеть на одной кухне с Виком. Не говоря уже о том, что кроме нас двоих на этой кухне будет еще Артур и его демонический кот, который вел себя подозрительно тихо весь вечер, – не к добру.
На Вика я запал сразу же, как его увидел. Ну а кто бы не?.. Я работал (да и сейчас работаю, собственно) в сравнительно небольшой айти-компании простым человеком сисадмином, который всегда и везде крайний. Такая специфика, мой шеф даже шутит, что у нас в зарплатном чеке по этому поводу есть специальная надбавка, которую нужно тратить на виски и на валокордин.
Когда мне на почту пришел очередной запрос «Все сломалось, хотя я ничего не нажимал», ничто не предвещало того, к чему в итоге придет, – ко мне, стоящему в душе на коленях, и к Вику, который заботливо помогает мне подняться и легко, как будто украдкой, целует в губы.
Тогда Вик был главой юротдела. С ним я столкнулся в первый раз лицом к лицу через месяц после того, как устроился в «БрайтБрейн»: до этого у юристов, кажется, ничего не ломалось.
– Новенький? – спросил Вик, когда я замер на пороге.
Было от чего замереть. Вот как я раньше представлял себе юристов? Старые, занудные, с каким-нибудь кодексом под мышкой, в очках обязательно, в костюме. Что я увидел, зайдя в небольшой светлый кабинет в самом конце коридора этажом выше того, где сидели сисадмины?
Три стола, двух молодых девчонок в джинсах и – Вика. Со стильной стрижкой, в кашемировом джемпере теплого сливочного оттенка, с ровной едва заметной щетиной, с острым кадыком, который хотелось поцеловать. На вид Вику было лет тридцать, позже я узнал точно, что ему тридцать один. На два года больше, чем Артуру.
Вик смотрел на меня, выгнув бровь, девчонки, его сотрудницы, тоже блестели глазами из-за мониторов, но я не заметил бы, даже если бы они начали прямо сейчас раздеваться. Потому что все сосредоточенное во мне гейство вдруг подняло голову, аккумулировалось и буквально заметалось внутри тела, требуя его выпустить и попытаться склеить этого красавчика прямо здесь и прямо сейчас.
Отношений у меня на тот момент не было, да и вообще отношений никогда не было. Не считать же то, что у меня в мессенджере были контакты нескольких парней, которым я мог позвонить, если вдруг приспичило потрахаться, и то, что я в принципе всегда был не против потрахаться.
– У меня база не открывается, – сказал Вик.
Виктор Андреевич, вообще-то. Потом я узнал о том, что имя «Витя» он терпеть не может. Да и не подходит оно ему. Вик – и все. Его так все и называли.
– А вы пробовали перезагрузиться?
– Может, ты еще спросишь, включил ли я компьютер в розетку? – закатил глаза Вик.
– Спрошу, – дерзко ответил я. – И даже сам проверю.
Что? Ну не уволят же меня, если я сначала подойду близко, а потом присяду на корточки прямо у кресла Вика, сосредоточенно посмотрю на розетку, расположенную позади рабочего стола, а затем подниму глаза.
Хорошо быть сисадмином. Вот если бы я был секретаршей, пришлось бы документы рассыпать.
– Я проверю еще провода, – заявил я и нырнул под стол к системнику – Вик едва успел откатиться в сторону на своем директорском стуле с колесиками.
– А какое отношения имеют провода к тому, что у меня база не открывается? – прозвучал голос откуда-то сверху.
– Мне нужно исключить все очевидные варианты, – я выбрался наружу. – Можно я присяду?
«Разреши мне оседлать тебя!»
– Конечно.
