Маринка подобрала ноги, а я прижала к груди сотовик и нажала зеленую кнопку.
— На улицу, в какую баню! Они из… из этой, — Крамер, вспоминая, пощелкал пальцами, — короче, это пресса, давайте выводите их!
Нам ничего не оставалось, как подчиниться.
Мы вышли, и я в дверях оглянулась. Крамер широко улыбнулся мне и махнул рукой.
— Больших тиражей тебе, редактор! — крикнул он и засмеялся, тряся щеками.
Мы прошли мимо крамеровской охраны без происшествий, и ни одна рожа даже не повернулась в нашу сторону. Мы стали мальчикам неинтересны, когда они поняли, что мы не проститутки.
Пошляки. Дегенераты.
Но, если честно, я была довольна, что выбралась из этого сумасшедшего дома без крупных потерь. Потери моральные — не в счет.
Виктор стоял около машины и спокойно смотрел на нас, пока мы с Маринкой спускались по лестнице. Только спустившись в буквальном смысле на землю, Маринка почувствовала себя на свободе.
— Виктор! — сразу же объявила она. — Нас чуть не убили… только что… а ты тут прохлаждался, как… как…
— Не убили же, — сказала я, успокаивающе похлопав напрягшегося Виктора по руке. — Поехали отсюда, и поскорее. Мне здесь больше не хочется оставаться ни на секунду.
— Да уж, впечатление, что в дерьме вымазалась, — перевела свои ощущения в вербальную форму Маринка, — сваливаем и побыстрее, я хочу в ванну, а потом спокойно лечь перед телевизором и чтобы ни о чем не думать.
— Это счастье? — спросила я, подходя к «Ладе» и открывая заднюю дверь.
— Это необходимый компонент счастья, как сказал сегодня твой Фима, — буркнула Маринка, первой забираясь в салон.
Я села следом, и Виктор начал сдавать машину задним ходом, выводя ее на дорогу.
Из-за угла здания бывшего ДОСААФ, где располагался ныне хам Крамер, охраняемый полудурками-охранниками, в это время вышел мужчина, направляясь к крыльцу.
Я узнала его почти сразу. Это был Пузанов.
— Дождались, — прошептала Маринка.
Увидев нашу машину, Пузанов резко остановился и нагнулся, заглядывая через ветровое стекло в салон. Виктор тоже заметил нашего общего врага, ослепленного не праведным гневом, и решил здесь не задерживаться. Он, резко развернув «Ладу», начал отъезжать. Пузанов, очевидно, разглядев меня и понимая, что ему нас не догнать, поступил самым идиотским образом. Он нагнулся, схватил с земли какой-то камень и швырнул его в машину.
Маринка, зажав голову руками, наклонилась к самому сиденью, я просто наклонилась, Виктор даже не шевельнулся. «Лада» резко дернулась, но, как говорится, дуракам везет. Вот повезло и Пузанову. Его каменюка попала в мою ни в чем не виноватую машинку, послышался громкий стук, но Виктор уже вывел нас на трассу, и нам больше ничего не угрожало.
Я подняла голову и осторожно посмотрела назад. Пузанов стоял у края дороги и грозил нам кулаком.
— Он где? — спросила меня Маринка, продолжая прятаться. Она даже головы не повернула в мою сторону, и ее голос прозвучал глухо и незнакомо.
— Не догнал, — сказала я, — но передает тебе привет.
— Не смешно, — сказала Маринка, выпрямляясь и тоже оборачиваясь. — Ну что он пристал, а?
Нашел себе развлеченьице.
Я закурила, прислонившись к спинке сиденья, не желая ни о чем ни думать, ни разговаривать.
Мне и так было хорошо. Маринка свое «хорошо» понимала по-другому. Ей важно было все обсудить.
— Вот и покатались, — начала она для затравки. — Сперва напала толпа каких-то кретинов, потом этот бешеный недоумок… А я за что страдаю?
Я не поддерживала разговор, но, что говорить, мне самой не понравился весь сегодняшний день.
Неудачный он какой-то.
— А жирный-то? Жирный Крамер — какая гадость, а? — не унималась Маринка, подталкивая меня к беседе. — Согласна, Оль?
— Да уж, компания прихотливая… — односложно заметила я, предпочитая все-таки курить и молчать.
— И среди них работала несчастная Юлька! — Маринка покачала головой и даже два раза цокнула языком. — Вот она про что могла сказать: «Я больше не могу!» Вот про что! Она сюда ходила, в этот притон, изо дня в день, а мы с тобой зашли, наверное, на полчаса! Я уже не могу, а она ведь каждый день все это видела!
— Ты не забывай о некоторых мелочах, — неохотно поддержала я разговор. — Во-первых, она тут работала и была своей для всех этих Крамеров и мягких, а во-вторых, ее никто не держал, она могла уволиться в любую секунду и больше здесь не появляться. У нас же не крепостное право.
— Ну, не знаю, — не соглашалась Маринка, — не знаю, ты же сама видела эти рожи! А что? Вполне возможно, что и не отпускали! Они могли и угрожать!
Видя, что я не вступаю в дискуссию, Маринка перешла с громкого голоса на ворчание и замолчала наконец, хмуро поглядывая в окно.
Я докурила, положила окурок в пепельницу и обратила внимание на пейзаж за окном.
— Виктор, а куда мы едем? — спросила я, не узнавая окрестностей.
— На заправку, — коротко ответил он.
Мы подъехали к заправке через пять минут, и тут Маринка толкнула меня локтем.
— Ну что? — спросила я.
— Ты знаешь, Оль, я никак не могу успокоиться, — пожаловалась она, — мне кажется, что и сейчас откуда-нибудь выскочит этот гад и начнет булыганами кидаться.
