Сам Виктор в это время занимался уже не Пузановым, стоящим на коленях и мотавшим больной головушкой, а его напарником. Я, ввалившись и снова споткнувшись, уцепилась чисто по инерции за ноги ближайшего ко мне человека, и оказалось, что я попала на противника Виктора! Я чуть не повалила его! То есть от меня была реальная польза в бою, а не дикий крик в ночи!
Чтобы удержаться, мужик замахал руками и, разумеется, отвлекся. Виктор воспользовался подарком судьбы в виде боевого приема, проведенного мною, и провел уже свой прием.
У него это получилось просто здорово, причем он сумел еще и ловко уклониться от Маринкиного топора!
— Брось топор! — крикнула я ей и тут получила такой качественный удар по головке, что искорки из глазок моих ровненьким строем полетели в космическое пространство, смыкаясь где-то в глубокой темноте.
Темнота была не только вокруг меня, но и внутри тоже.
— Куда бросить?! Куда, Оль?! — продолжала где-то кричать Маринка, а я, не отпуская вражеские копыта, но теперь прижимая их к себе только одной рукой, потому что второй прикрывала голову, тащила этого гада вниз.
Виктор воспользовался моей помощью сполна.
Он двумя ударами погрузил второго бандита в глубокий сон. Тот рухнул, и рядом с ним прилегла и я, продолжая поглаживать себе темечко. Посматривая на лежащего рядом мужика, я подумала: «Интересно, а вот когда так оглушают, то сны бывают какие-нибудь? Надо будет у Маринки спросить, она все знает. Только спросить потом, когда она все-таки бросит свой томагавк. И не в меня».
Я привожу тут свои мысли вовсе не потому, что они весьма ценны для последующих поколений, а чтобы вы поняли: сознание я не потеряла и соображения не утратила. То есть я была и в здравом, и в твердой. В здравом теле и в твердой воле! Или нет., в здравом духе и твердом ухе… Короче, неважно! Важно то, что мы победили, и с минимальными потерями: у меня шишка на затылке, у Виктора синяк на предплечье, и у Маринки голос подсел. Кто чем работал…
Подняв тяжелую травмированную конечность — я имею в виду голову, — я осмотрела поле битвы. А тут и луна очень любезно заявилась, и немного просветлело.
Наш уютный обеденный уголок был раскидан. словно по нему проскакало стадо носорогов. На деревянном штыре, единственном уцелевшем на своем месте из четырех аккуратно установленных Виктором, жалко висела какая-то тряпка, напоминающая кусок от моей юбки, но это случайность.
Палатка наша все так же стояла, где и была, врать не буду, но она была вся раскрыта, и на наших постелях явно кто-то потоптался. Сумка с запасами раздавлена… Одним словом, полный бенц и никакой романтики. Спать-то как?
— Ты жива? — просипела надо мною Маринка, присаживаясь рядом.
— «Еще моя старушка», — пробормотала я еле слышно. Я не шутила, просто не могла же я не продолжить цитату из стихотворения Есенина, предложенную мне Маринкой. Я же все-таки главный бухгал… то есть, я хочу сказать, редактор — Что? — переспросила Маринка.
— Это стихи, — тихо ответила я, пытаясь подняться и занять ровное вертикальное положение.
— Ты прикидываешься или на самом деле того, шизанулась? — напрямик спросила Маринка, и так же прямо я ответила:
— Все со мною нормально, только голова болит.
— А здорово я их… — начала Маринка, видя, что со мною все в порядке, но осеклась и закончила свою мысль совсем уж нелогично:
— Ну и ты тоже неплохо действовала. Ка-ак вцепилась в него, он ка-ак зашатался, тут ему Виктор и наподдал.
Маринка помогла мне встать, и я встала, все также держась за головушку. Состояние было не самым моим любимым, но ничего, главное, я вроде была жива и вроде все было при мне, даже, наверное, и обаяние тоже, только какое-то прихотливое.
Земля начала вращаться не с той скоростью, как обычно, и из-за этого все предметы вокруг меня приняли какой-то даже немного сказочный вид.
Виктор тоже подошел, но не ко мне. Он подобрал с земли прилегшего отдохнуть бандита и отнес его в сторону. Правильно сделал: нечего тут валяться всяким посторонним предметам.
— А где второй? — спросила я, поглядывая на поверженного врага. — Этот живой, кстати, или уже в лучшем мире?
— Лучший мир всегда был тут, — сипнула Маринка, — а про этого Виктор говорит, что он через пять минут очухается.
Я не стала выяснять у Маринки, что означает фраза «Виктор говорит», опасливо покосилась на своего бывшего соседа и постаралась не поворачиваться к нему спиной.
— Какой бардак, — удрученно сказала я, — а все так хорошо начиналось!
Я подобрала с земли перевернутую кастрюльку и аккуратно поставила в ее естественное положение.
— Ты что, собираешься еще здесь порядок наводить? — накинулась на меня Маринка. — Точно с ума сошла! Да я ни на секунду здесь не останусь!
Собираем манатки и сваливаем, к чертовой матери!
— А это еще куда? — спросила я. Виктор, как я заметила, тоже заинтересовался расшифровкой предложения.
— К машине срочно и едем в город! — заорала Маринка, приседая от мощи децибел своего голоса И сиплость куда-то сразу слетела, вот что странно.
