Саара, чтобы не сойти с ума от беспокойства и не зачахнуть окончательно, будучи запертой в доме, в котором прожила с любимым мужчиной больше тридцати лет, устроилась на работу в местную школу, где еще учились обычные дети-люди. Где с каждым годом их будет все меньше и меньше. Она уходила, когда Нина еще спала, а приходила вскоре после того, как девочка просыпалась. Женщину вполне устраивал такой расклад вещей, и она даже начала расцветать. Джонатана, который по телефону начал отмечать бодрый голос няни, тоже все устраивало. Он, как и обещал, звонил каждый вечер и говорил ровно по десять минут. Сначала с Саарой и Ниной, потом с Хельгой и Кудом, или наоборот. Нина уже привыкла: вечером, если она еще не говорила с Кудом, как только раздастся телефонный звонок от папы, можно засекать ровно двадцать две минуты. Потом звонит Куд, и девочка радостно несется к нему, чтобы рассказать, что сегодня снова было как обычно, что она скучает еще больше, чем вчера, морковка все еще противная, а капусту Нина уже почти любит. Чтобы послушать очередную историю Куда о матери, фильмах, книжках и других вещах, которые так похожи и так непохожи на жизнь самой Нины.
Но сегодня Куд почему-то не позвонил, и девочка начала волноваться. Она пыталась дозвониться до Хельги сама, но телефон почему-то не работал, и Нина уже начала было плакать, как Саара, опомнившись, сказала ей, что именно сегодня они остались без средства связи. Даже показала взволнованное сообщение от Джонатана и пообещала, что завтра же обязательно сходит и заплатит за телефон. Чтобы Нина смогла поговорить с Кудом и Джонатаном. Чтобы отвлечь девочку от грустных и тревожных мыслей, Саара решила позаниматься с ней и вечером: женщина учила девочку музыке на старом-старом пианино, спрятанном в спальне.
Нина наткнулась на это пианино совсем недавно — просто бродила по небольшой квартире, как обычно, в поисках чего-нибудь интересного, пока ждала няню. Намаявшись со скуки и по сотому кругу перечитав азбуку слепых, Нина решила разнообразить будни и отправилась штурмовать спальню Саары — самое интересное место в доме. Здесь были разные запахи — так много, что девочка не могла разобрать их. Здесь лились разные звуки — у няни была привычка оставлять радио включенным. А приемник иногда давал перебои, подключаясь сразу к нескольким станциям, отчего барахлили все и разом. Здесь было много предметов: статуэтки, книги, журналы, какие-то листы, сложенные в стопку. Но больше всего Нине понравилась скатерть на узком столике, который почему-то был немного под наклоном. Когда девочка попыталась подойти поближе, она случайно пнула этот самый стол. И изнутри послышался приятный мягкий гул. Так Нина нашла пианино. Так и начались ее занятия с Саарой.
Девочка сразу "заболела" музыкой. Она, полностью отдавшись миру звуков, занималась бы сутками, позволяй ей это няня, но Саара, когда уходила на работу, запирала спальню на ключ, чтобы у Нины не было соблазна побренчать в ее отсутствие. Это расстраивало девочку, но она нашла другой способ: слушала. Надев наушники и усевшись с магнитофоном на коленках, включала одну мелодию за другой и слушала, запоминая и представляя перед глазами лестницу. Вот она прыгает через две ступеньки вверх, потом сбегает вниз и, добравшись почти до конца, делает большой шаг сразу через четыре. Это весело и так увлекательно! Нина стучала пальцами в такт и иногда "прыгала" вперед-назад, махая руками. Музыка все больше и больше становилась мечтой жизни.
Но в тот день Нина была равнодушна к ней. Она хмурилась и напрягала слух, когда Саара осторожно опускала пальцы на клавиши — как обычно, но отвечала абсолютно невпопад.
— Три! — выдала девочка и в очередной раз в ответ получила только вздох.
— На этот раз две. Две ноты, Нина. Послушай, три звучат примерно вот так, — и няня выдала субдоминанту. — Почему ты только тонику угадываешь?.. Что такое с тобой сегодня? — хоть она и знала, что именно, все же спросила, надеясь на то, что Нина, задав себе этот вопрос, сама поймет, что все в порядке. Но Нина только еще сильнее расстроилась и провела рукой по крышке пианино, показывая, что больше не хочет сегодня заниматься. Саара понимающе похлопала девочку по плечу, но инструмент не закрыла.
— Ладно, давай еще раз. Сколько? — спросила уставшая няня, выдавая аккорд, и Нина, помолчав, несмело предположила:
— Три?..
— Опять! У тебя совершенно нет слуха, Нина!
— Почему? Я же тебя слышу, — удивилась девочка. И Саара рассмеялась, вставая и пуская Нину, вдруг позабывшую про усталость, за инструмент. Девочка, затаив дыхание, провела пальцами по клавишам, забывая обо всем. Все еще путаясь в аккордах и не отличая квинту от октавы, Нина начала наигрывать услышанную днем мелодию, пока няня заваривала чай.