Найдя первую ноту мелодии детской песни, девочка на слух воспроизвела всю композицию, ошибившись только раз. Саара, застыв на пороге, едва не уронила поднос, когда увидела, что Нина играет хоть и одной рукой, но без нот. Без своей тетрадки с выдавленными точками на нотном стане — специальный учебник для слепой девочки, сделанный руками няни.
И в этот момент Саара поняла, что значит "музыкант-математик". Нина просто рассчитала расстояние от одной ноты до другой. На слух. С первого раза...
* * *
Десятка работников, в числе которых была и Ивэй, оставалась в зале совещаний уже несколько часов после того, как ушли руководители. Они все пребывали в шоковом состоянии. Какая-то пожилая женщина плакала, молодой мужчина делал вид, что его не касается то, о чем они все узнали этим утром. Но это касалось их всех. Каждый, кто находился в этом месте, каждый из "заложников" Юсты имел детей. Не-людей, из-за которых они сюда и попали. А сегодня им объявили, что по итогам саммита, проведенного накануне, не-люди признаны опасными и подлежащими уничтожению. Все из-за инцидента в Виттеле[3]три месяца назад.
Люди сошли с ума. Произошло то, чего предыдущие поколения боялись больше всего: настоящий конец света. Не-людей, и так заключенных в специальных приютах и сиротских домах, теперь просто-напросто начнут убивать, и никто не защитит их. Потому что никто не защищает убийц, пусть даже тем не больше шести лет.
— Надо что-то сделать. Мы должны предупредить хотя бы своих! — вскинулась Надя, которую Ивэй до этого никогда не слышала, хотя и работала с ней в паре. Голос у женщины оказался удивительно мелодичным даже в такой ситуации, а акцент стал более явным. — Мы должны сделать хоть что-то! Их найдут и убьют!
Выдернутые из оцепенения люди начали наперебой спорить друг с другом. Молчали только Ивэй и Эммет. Первая, потому что чувствовала: стоит ей открыть рот, как она сорвется. Второй — потому что молчал всегда. Красноречивый шрам на горле явно свидетельствовал о том, что мужчина вовсе не из тех, кто молчит лишь из-за нелюбви к разговорам. Он подозвал к себе Ивэй и, пока никто не обращает на них внимания, показал на собственное горло. Женщина с готовностью протянула руку, позволив "писать" на ней — махать руками с языком немых было опасно — увидят.
"У меня есть идея, — Эммет взволнованно огляделся и продолжил. — Но это рискованно".
Ивэй кивнула, показывая: она готова выслушать. Ей казалось, что Эммет уж точно предложит что-то действенное и логичное. В его уме она не сомневалась, ведь когда-то даже работала под его руководством.
"Мы можем уберечь детей, если отдадим их Юсте. По крайней мере, здесь мы будем рядом и сможем их защитить".
* * *
После сообщения Сааре Джонатан не мог найти себе места от волнения. Он знал, что выдал себя и детей. Если полиции, которая усиленно ищет не-людей по всем городам, взбредет в голову проверять все звонки и сообщения личных телефонов, он попадется. Если уже не попался. Джонатану на каждом углу мерещилась слежка, а в каждом страже порядка он видел врага. Ему не раз приходилось наблюдать, как именно они забирают детей. Вытаскивают из дома упирающегося ревущего ребенка, оглушают его, скручивают мать и увозят обоих. Тем, кто не сдал не-человека властям добровольно, грозил немалый срок за укрывательство "чудовищ". Или огромный штраф, который вряд ли кто способен выплатить.
В один день, выйдя на работу, Джонатан застал в кабинете начальника полицейских. Он почувствовал, как холодеют руки, а когда его окликнули — и вовсе потерял способность шевелиться.
— Джонатан Феррет. Прошу пройти в участок, — спокойно попросил усталый мужчина, и Джонатан едва не потерял сознание. Его провожали удивленными взглядами, а он не видел ничего, кроме наручников, покачивающихся на поясе стража порядка.
Ему задавали много разных вопросов. Допрашивали и пытались вывести на признание, что он скрывает детей. Не в своем доме, но где-то. Им было известно, что Джонатан и Ивэй Феррет жили с двумя не-людьми, что в конце октября малышей похитили. Но полицейские были не дураками, чтобы поверить в эту слишком гладкую легенду. Никаких следов похитителей. Никаких подобных случаев в том районе. И пропажа Ивэй Феррет из общественности. Джонатан объяснил, что его жена вернулась в Юсту, но не сказал причин.
Он долго, очень долго боролся с полицейскими, которые будто нарочно тянули время. Мужчина настаивал на своем, говорил, что ничего не знает, что никого не скрывает, но его не отпускали. Вопросы пошли по второму кругу, нервы начали сдавать у обеих сторон. Это продолжалось, пока в комнату допросов не пришел хмурый полицейский и не объявил, что Джонатан свободен. Мужчина, сделав вид, что крайне возмущен ситуацией, поспешил покинуть участок, точно зная, что за ним следят. Что полиция перевернула весь его дом в поисках улик, но ничего не нашла. Джонатан надежно спрятал единственные улики: документы на детей.