— Несносный ребенок, — ворчала она, вымывая из волос мальчика белые комья. — Безмозглое ты создание, кто тебя вообще придумал...
Куд уже не вслушивался в это. За три месяца он привык и к постоянным оскорблениям, и к перепадам настроения матери. И к тому, что она почти каждый день после работы пьет странные лекарства и вино, а по выходным — виски. Куд заметил, что, осушив стакан виски, который пах странно и неприятно, мама становилась ужасно доброй. Мальчик даже поверил было, что алкоголь — это здорово, пока Джонатан в один прекрасный день не устроил ему и Хельге разнос по телефону. С тех пор женщина уже неделю была кристально трезвой. Оттого и злой.
— Сущее наказание! А ну повернись задом!.. Черт подери, я из-за тебя вся в пене! Подвинься!
Хельга, совсем разозлившись, стянула с себя свитер и штаны и залезла к сыну. Куд рассматривал ее тело с искренним интересом. Она впервые разделась перед собственным ребенком.
— А у папы-Джо и папы-Тимма было по-другому, — он ткнул культей ей в грудь, и женщина отпрянула. Посмотрела на Куда, как на сумасшедшего. Потом вспомнила Ивэй — тощую, бесформенную. И Саару — подтянутую, но квадратную. И рассмеялась.
— Конечно, по-другому! Они же мужчины. А я женщина, — объяснила она, вдруг развеселившись. — А ты у меня ни то, ни другое! Ни рыба, ни мясо, полуфабрикат бракованный! — Хельга потрепала Куда по мокрым волосам, еще больше их запутав, и быстро ополоснулась от пены, опрокинув на себя последнюю воду. — А что, мама-Ивэй никогда с вами не купалась?
— Нет. Она всегда одна купалась. Даже папу-Джо не пускала.
— Узнаю эту недотрогу, — фыркнула Хельга и завернула Куда в халат. — А теперь бегом в постель! Давай, давай! Холодно дома!
И они наперегонки понеслись по холодному полу. Куд — радостно вереща, а Хельга — приглушенно ругаясь. Когда женщине удалось утихомирить ребенка и укутать его в одеяло, она долго рылась в шкафах в поисках учебника по анатомии. И, найдя нужную книжку, вернулась к Куду.
— Вот, гляди, что у меня есть. Еще с детства... — голос у Хельги стал мягким, а сама женщина — расслабленной. Она ностальгировала по молодости и любимому — до сих пор — делу. А Куд внимательно ее слушал и вглядывался в картинки. Он мало что понимал, но чувствовал: то, о чем говорит мама, ужасно интересно.
Он задумчиво провел по странице, на которой были нарисованы мужчина и женщина, и Хельга замолчала, уловив такую взрослую и осмысленную задумчивость ребенка.
— Получается, Нина настолько же мальчик, насколько я, а я — такая же девочка, как и она? Тогда почему я мальчик, а она девочка?
И Хельга, вздохнув и сильнее укутавшись в одеяло, придвинула Куда к себе. Она долго рассказывала, чем отличаются люди от не-людей, максимально доступным ребенку языком, но этого, казалось, совсем не требовалось. За те два недолгих месяца, которые Куд провел с Ниной и Ивэй, он успел привыкнуть к непонятным словам о генах, гендерной непринадлежности и прочем. Он слушал мать внимательно, вспоминая свое тело, Нины, Хельги, Тимма и Джонатана. Он думал о том, что было бы здорово узнать обо всем этом побольше. И найти способ стать настоящим человеком. Неважно, мальчиком или девочкой. Он хотел поговорить об этом с Ниной, поделиться с ней, что нашел что-то интересное, но Саара почему-то не отвечала. Куд набрал номер еще раз, но вновь не смог связаться. Потом еще раз и еще... Он пообещал себе не бояться. Не беспокоиться и тем более не пугаться. С Ниной все в порядке. В порядке ведь?..
Попробовав "подключиться" к девочке, как он делал это в доме Ивэй, Куд наткнулся только на пустоту внутри себя. И испугался. По-настоящему, до слез. Мальчик даже не заметил, что мама его обнимает — впервые так искренне — и успокаивает. Впервые так мягко.
— Все хорошо, милый. Все хорошо. Позвонишь завтра. И она ответит. Обязательно ответит, я тебе обещаю, — шептала Хельга, глядя на мокрый снег за окном. Погода как никогда подходила холоду их дома. Их сердцам тоже недоставало тепла.
* * *