— Угу, не найти нас по протоптанным нами дорожкам до трейлера? Не смеши! Но даже так: а сирена После того, как я всю Юсту оповестила о том, что мы здесь и терпим бедствие, ничего ведь не произошло! Никто не пришел ни на помощь, ни добить.
— Да тебя было едва слышно! Громко, да, но явно не на весь город. Мы тебя не слышали — только засекли пропажу сигнала.
— Хватит, — оборвала начинающуюся ссору Первая, — надоели. Я тоже думаю, что мост действительно либо обвалился, либо в нем был какой-то давно заложенный детонатор, который на вас отреагировал. Я говорила об этом со Смотрителем. И он видел запись. Если бы это действительно было опасным, старик не погнал бы нас сюда снова, потому что у тех, кто в Юсте — возможно! — было очень много шансов от нас избавиться, а они не избавились. Поэтому продолжаем все делать так, как делали до происшествия. Вы вдвоем прочесываете город, а Оз выходит только в случае крайней необходимости. Тогда вам нужно только следить за ним внимательнее. И не пускать вперед.
Пятая, довольная таким решением, усмехнулась:
— Ну, то, что он теперь двигается как черепаха, нам, получается, на руку. Не убежит далеко и не нарвется на неприятности… К тому же у него теперь есть ходуля — а махать ей он, думаю, сможет.
От радужных надежд Нины относительно теплого воссоединения с Кудом уже через неделю не осталось ни следа. На деле ужиться с ним оказалось просто невыносимо. Деспотичный и избалованный, мнящий себя самым умным и взрослым — мальчишка просто оказался не готов смириться с чужими порядками и признать незначительность своей роли в жизни корпорации. Он искренне полагал, что в Юсте его знания оценят, но до его мозгов никому не было дела. До него самого никому не было дела — после тщательного медосмотра, где ему выписали лекарства и составили диету, его оставили в покое. Просто оставили в сторонке, чтобы не мешался. Куд, как ему казалось, всего лишь сменил панцирь и теперь тратил драгоценное время впустую рядом с Ниной, до смерти завидуя близнецам, которых как назло сразу после его появления в Юсте перевели на проект по разработке то ли искусственного интеллекта, то ли чего-то подобного.
Куд наотрез отказался следовать распорядку дня — вставал, когда хотел, засыпал, когда хотел, мешая троим соседям по комнате. Оповещать взрослых о том, куда он ушел, даже не собирался: молча сбегал, оставив пропуск в комнате, и слонялся по Юсте, прячась ото всех, кто сбиваясь с ног его разыскивал. Демонстративно игнорировал учебу, которую не пропускали даже Юко и Юго, а когда Ивэй требовала с него объяснений, заявлял, что все, чему учат детей, он уже знает. Он мог без спросу рыться в записях близнецов, которые учились писать программы-команды для настольных роботов, и даже что-то переделывать, а потом заявлять, что это они идиоты и должны быть благодарны за исправление ошибок. Все это поначалу ужасно раздражало Юго и Юко, и они старались, изо всех сил старались подстроиться под Куда и принять его в свою компанию. Хотя бы ради Нины, чтобы ей было проще, чтобы ей не пришлось выбирать. Но она уже, казалось, выбрала. Не сомневаясь и не колеблясь. Нина не отходила от мальчишки ни на шаг, помогая ему освоиться и привыкнуть к Юсте. Она начала пропускать занятия и общие прогулки, откладывать на потом все дела с близнецами.
Давняя мечта девочки исполнилась: всегда ведомая Кудом снаружи, она стала его проводником в корпорации. Приняла в своем доме и постепенно, как можно более мягко приучала его к жизни в обществе. Ведь только к ее мнению он прислушивался. Когда Куд предложил ей попросить у взрослых отдельную от Юко и Юго комнату, Нина без раздумий согласилась. Этого близнецы, перетерпевшие столько всего, но не получившие ни толики понимания в ответ, стерпеть не смогли. Перед Юго и Юко стояла обидная до злости картина: Нина, бросившая их, и Куд, который бессовестно забрал у них лучшую подругу и соседку. Просто пришел и забрал, будто она была его собственностью, будто он мог такое себе позволить спустя десять лет разлуки. Близнецы знали, что до этого Нина и Куд были вместе только два-три месяца. А они жили с Ниной больше четырех лет. И все это вот так просто перечеркнуло одно лишь появление того, кто десять лет не мог даже приехать ее навестить?
