Джонатан не ответил. Он вдруг подумал, что, наверное, в какой-то момент Ивэй стала гораздо сильнее, чем он — сама вдруг решила рассказать про свою работу, хотя раньше и думать о ней не желала вне рабочего времени. Еще в голову закралась мысль, что и ему следует стать сильнее. Избавиться от всех своих слабостей, одна из которых сидела к ним спиной за дальним столом и угрюмо мешала суп в полном одиночестве.
Эммет был удивлен, когда Джонатан, всегда, как казалось мужчине, презиравший его, вдруг пересел за один с ним стол, хотя раньше всегда демонстративно игнорировал само существование Эммета. Судя по выражению лица Ивэй, по собственной инициативе. И далеко не для того, чтобы выбить ему зубы.
— Приятного аппетита. Надеюсь, не против? Как продвигаются исследования? Чем вы сейчас занимаетесь? — он обращался к Эммету, который сначала нахмурился, а потом, сощурив глаза, вопросительно глянул на Ивэй. Та ничего не смогла ответить.
— Мы просто наблюдаем и исследуем их поведение и психику. Довольно интересно. Почти обычная спокойная жизнь с обычным воспитанием обычных детей. Только ежедневный отчет и куча тестов. Мне нравится, — перевела Ивэй мужу с языка немых, и Джонатан, все это время глядевший в свою тарелку, сдержанно кивнул. Ели они в тяжелом молчании, думая каждый о своем, а когда кончился уже давно остывший кофе, а столовая опустела, Джонатан, прежде чем уйти, на секунду заколебавшись, протянул руку Эммету для рукопожатия.
— Удачи, — как можно более искренне пожелал мужчина, впервые за два года работы в Юсте пожимая руку Эммета. Тот ошарашенно кивнул и что-то показал руками.
— Да пошел ты! — вскинулась Ивэй и потянула за собой мужа, стараясь как можно быстрее скрыться от глаз слишком наблюдательного и ужасно ехидного напарника, который заулыбался так, что сразу стало понятно, в кого близнецы такие засранцы.
Куд долго слушал гудки, глядя в окно, и на душе у него было паршиво. Он не хотел так резко, но слова о том, что он не приедет в Юсту, вырвались быстрее, чем он смог себя остановить. Мальчик думал, что почувствовал бы сам, услышав такое. А поняв, расстроился и уткнулся лицом в колени. Доктор, наконец, отключил действующий на нервы телефон.
— Она меня возненавидит, — пробормотал Куд. — Но как ей объяснить?..
— С чего ты взял? — с интересом спросил мужчина, который слышал весь разговор, проходивший по громкой связи. — Мне кажется, все вовсе не так. Она сейчас обдумает все, остынет, смирится. А потом позвонит как ни в чем не бывало. Может быть, завтра. Максимум через неделю.
Доктор сделал пару пометок в блокноте, не отрывая глаза от Куда — тот поднял голову и поджал губы, будто что-то хотел сказать, но почему-то сдерживался.
— Напоминаю еще раз: ты должен говорить все, что думаешь. Таков был уговор, помнишь? — он усмехнулся, и мальчик взорвался, увидев кривую издевательскую усмешку:
— А вот не позвонит! Вы ее не знаете. А я знаю! — заорал Куд, вскакивая с кресла. Но короткий взмах руки доктора остановил его, и мальчик, глубоко вдохнув и выдохнув, сделал шаг назад, бессильно упав обратно. — Глупости это все. Вы меня утешаете.
— Разве? Я лишь пытаюсь прогнозировать поведение Нины. Ты так много о ней рассказал, что кое-какой психологический портрет я составил. И что-то мне подсказывает, что я окажусь прав.
— Интуиция? — тускло спросил Куд, не открывая глаз. — Она врет часто…
— Профессиональное чутье. Давай поспорим? — доктор, уже понявший, что Куд легко поддается на такие провокации, сощурил глаза. Мальчик скривился, но согласился.
— Если я окажусь прав, то вы вернете нас с мамой домой.
Доктор, ожидавший чего-то подобного, снял очки и помассировал переносицу, не зная, как объяснить мальчику, что это невозможно. Но Куд, увидев реакцию, понял все сам. Его нос начал краснеть, а глаза заблестели далеко не от восторга.
— Давай так, Куд: если ты окажешься прав, я позволю вам с матерью на один день съездить домой. А если Нина все-таки позвонит, то ты будешь ходить ко мне дважды в неделю, а не один раз, идет? — мужчина хитро улыбнулся, делая вид, что им овладел азарт. И это помогло: Куд опять повелся.
— Идет, — с важным видом выдал мальчик.
— Тогда пойдем, я отведу тебя обратно. Срок: неделя.
Когда Куд вернулся в палату, он выглядел не таким мрачным, как во время ухода, и Хельгу это насторожило.
— Ну? — она сложила руки на груди. — Что там было?
Куд, следуя всем рекомендациям врача, рассказал матери и о разговоре с Ниной, и о сделке с доктором. Хельга с каждым словом бесилась все сильнее.
— Ты что, дурак? Он же тебя развел как раз-два! Ежу понятно, что она позвонит!
Она подошла к Куду, который, опустив голову, что-то бормотал про выходной, и дала ему подзатыльник. Но после, отдернув руки, несмело обняла: она помнила правило — обнимать, когда хочется ударить. Железное правило, которому она обязана была следовать, чтобы их с Кудом не разлучили. Хельга знала, что в палате спрятана камера. И была уверена, что за ней следят круглосуточно.
